Судьба Я в терапевтическом методе

Доклад Ричарда Штреба на 12-ом Международном психоаналитическом конгрессе в Висбадене, 1922.

Любую часть психического аппарата, обращённую к внешнему миру, задействованную в приёме стимулов и разрядке реакций, мы называем Я. Да и психоанализ, как часть внешнего мира, тоже обращён к Я. Все добываемые знания о более глубоких слоях психического аппарата происходят посредством такого Я, и удаются лишь постольку, поскольку Я оказывается способным допустить пока ещё терпимые дериваты бессознательной сферы. Если мы желаем что-нибудь узнать об этих глубинных слоях, если мы стремимся устранить невротическую констелляцию влечений, то единственное что мы можем — это обратиться к Я. Наш анализ сопротивления, наши разъяснения и интерпретации вынуждены в качестве объекта воздействия избирать сферу Я. В результате воздействий, испытываемых сферой Я в ходе анализа, возникает настолько специфическая, характерная аналитическая ситуация, что я вправе изолированно представить «судьбу» Я в терапевтическом методе.

То, что Вы услышите далее, поразит Вас своей известностью. Да и почему бы такому не быть? Ведь я представлю лишь то, что Вы повседневно делаете и наблюдаете в своей аналитической практике. И, тем не менее, мне приходится писать об этом, так как я впервые считаюсь с важностью определённого момента в терапии, о котором пока недостаточно написано в литературе. Ближе всего с предметом моего исследования соприкасается работа Райха1 об анализе характера, когда Райх говорит о «изолировании», «объективировании» и «дистанцировании» какой-либо черты характера, скорее всего подразумевая тот же терапевтический процесс, правда, я представлю его намного более универсальным.

Для нашего фрагментарного описания будет достаточно рассмотрения Я, задействованного в анализе, в троякой функции:

  1. Как исполнительный орган Оно, от которого в переносе происходит объект-оккупация аналитика
  2. Как ту организацию, которая послушна требованиям Сверх-Я и
  3. Как место опыта, то есть как ту инстанцию, которая в соответствии с нашими познаниями допускает или препятствует разрядке энергии, переполняющей Оно.

Вначале личность аналитика подпадает в анализе под господство переноса. При этом функция переноса в анализе оказывается двоякой. Вначале перенос утоляет голод Оно по объектам; но затем вытесняющие инстанции, а именно, Сверх-Я в качестве морально осуждающей и Я в качестве предостерегающего от неудачного опыта, начинают сражаться с возникающим переносом, используя в сопротивлении переносу факт наличия переноса вообще. Так что на примере Я, задействованного в переносе, хорошо виден дуалистический принцип. Влечение и вытеснение в равной степени оказывают воздействие на Я. И как раз изучение сопротивления переносу научает нас тому, что вытесняющие силы столь же сильно заинтересованы в переносе, как и силы, на которых сказывается воздействие влечений. Для защиты активировавшихся в переносе стремлений, происходящих из бессознательной сферы, мобилизуются контр-оккупации, так, например, появляется тревога в качестве сигнала о заново повторяющихся неприятных переживаниях, защищая этим анализ. Перенос при этом потому поддерживается вытесняющими силами, что реанимирование вытесненного стремления делает неотложным его защиту, а этим и прерывание тревожащего вскрытия бессознательной сферы.

Можно хорошо продемонстрировать двойную функцию переноса на примере разворачивания довольно типичной ситуации переноса, частенько возникающей вначале анализа:

У одной из моих пациенток вначале анализа сложилась следующая ситуация: пациентка перенесла на аналитика одну из значимых оккупаций времён раннего детства, а именно свою любовь к врачу, к которому её вынуждены были неоднократно отводить на пятом году жизни из-за гипертрофии миндалин. Врач не раз заглядывал ей в рот, ничего не предпринимая с миндалинами, а просто каждый раз одаривая девочку несколькими конфетами, постоянно оставаясь с ней дружелюбным и милым. Частые посещения врача специально были устроены родителями, чтобы подготовить ребёнка к приближающейся операции. А в один из дней, когда девочка охотно широко открыла рот, врач вставил роторасширитель и удалил миндалины у не подозревавшей об операции девочке, причём сделав это без наркоза или местной анестезии. Это вызвало у девочки огромное разочарование; теперь её невозможно было заставить посетить врача. — Хорошо видна двойная функция переноса с врача на аналитика. Было актуализировано объект-отношение к врачу, имевшего для неё значение отца; а одновременно вытесняющие силы, опосредованные плачевным опытом взаимоотношений с врачом-хирургом, отвергали психоаналитика, а с ним и его анализ. «Лучше сбеги пораньше, пока он тебе ничего не сделал» — так гласило её внутреннее предостережение — «не стоит открывать рот!» А последствием стало хроническое молчание на психоаналитических сеансах и тенденция прервать лечение.

На этом типичном примере видно, как сфере Я удаётся покончить в переносе с двоякого рода воздействиями, правда, происходит это в форме конфликта. Так как в основании переноса лежит конфликт между влечением и вытеснением. При интенсивных ситуациях переноса постоянно существует опасность преобладания одной из частей конфликта: с одной стороны опасность разрушения анализа бесцеремонными требованиями переноса, а с другой стороны опасность полного отвержения персоны психоаналитика и анализа вытесняющими инстанциями. Таким образом, перенос вместе с относящимся к нему сопротивлением можно описать как конечный результат конфликта между двумя воющими группами, каждая из которых пытается овладеть правом воздействовать на Я, и каждая из которых в равной степени стоит на пути анализа.

Такому неблагоприятному воздействию на анализ противостоят корригирующие воздействия психоаналитика, который опять же вынужден обращаться к Я. Аналитик подходит к Я как к органу восприятия и как к органу, контролирующему реальность. Посредством интерпретации ситуации переноса он пытается такие занимающиеся реальностью части Я противопоставить тому, что оккупировано влечениями и защитой. То, что достигается, можно назвать расщеплением сферы Я2.

Мы знаем, что расщепления в области Я не являются редкостью. Сфера Я использует их, чтобы избегать столкновения непереносимых противоположностей внутри своей организации. Одним из приметных расщеплений является double conscience, которое с огромных успехом добивается того, что правая часть не знает того, что делает левая. Целый ряд промашек (ошибочных действий) имеет характер double conscience, а в жизни мы их обычно встречаем не в столь ярко выраженной форме (formes frustes).

Способность Я к расщеплению даёт аналитику возможность, посредством своих интерпретаций присоединиться к сфере Я, несмотря на мощное противодействие влечений и вытеснения, чтобы с помощью части Я начать преодолевать противоположные силы. Таким образом, судьбой Я в начале проводимого анализа оказывается расщепление в области Я.

А вот излишне единое Я, которое мы находим в случаях чрезмерного нарцизма или в психотических состояниях, когда обнаруживается слияние Я с Оно, не может быть анализируемым. Терапевтическое расщепление Я является необходимостью, если аналитик хочет получить возможность завоевать на свою сторону часть Я, подкрепить всё посредством идентифицирования с собой, чтобы суметь противостоять в переносе частям Я, оккупированным влечениями и защитой.

Для достижения терапевтического расщепления Я аналитик просвещает пациента, обращая внимание последнего на первые явные признаки переноса и относящего сюда сопротивления. Вы знаете, что в своих технических рекомендациях Фрейд рассматривал заметные проявления воздействий сопротивления переносу в качестве признака готовности к принятию интерпретаций. А посредством обращения внимания пациента на ситуацию переноса мы позволяем пациенту впервые пережить особенности аналитическо-терапевтического рабочего подхода. Особенность эта заключается в перемещении сознания с центра переживаний аффектов к центру интеллектуального видения. В результате интерпретации, то есть неаффективного объяснения сложившейся ситуации переноса, обусловленной инфантильными предпосылками, у пациента из хаоса акций, обусловливающихся влечениями и подавляющихся защитами, появляется новая точка видения. Условием эффективного достижения такого видения является наличие позитивного переноса, на основе которого происходит временное усиление Я посредством идентифицирования с аналитиком. Идентифицирование это намеренно провоцируется аналитиком. С самого начала пациента призывают к «совместной» работе против чего-то неизвестного. Каждый аналитический сеанс повторно даёт аналитику возможность применять слово «мы» к себе и реалистичной части Я пациента. Использование «мы» всегда означает попытку аналитика привлечь эту часть пациента к себе и противопоставить её другим частям Я, оккупированным или заражённым в переносе бессознательной сферой. Можно даже сказать, что «мы» является инструментом, приводящим к терапевтическому расщеплению Я.

Таким образом, в пациенте посредством интерпретаций поступкам, обусловленным влечениями и защитой, эмоциями и мышлением, противопоставляется познавательный принцип, постоянно поддерживаемый аналитиком и питающийся достигнутым ростом познания. Если мы позволяем сфере Я пациента пережить судьбу терапевтического Я-расщепления, то тогда мы реализуем требование Фрейда, выраженное им в «По ту сторону принципа наслаждения» и гласящего: «Врач должен заботиться о том, чтобы (у пациента) сохранялась определённая степень превосходства, в силу которой обнаруживающаяся реальность (то, что повторяется в переносе) постоянно признаётся в качестве отражения забытого прошлого».

Мы должны задаться вопросом, а по каким же образцам происходит в пациенте терапевтическое Я-расщепление. Ответ гласит: по образцам процессов, происходящих во время формирования Сверх-Я. Оценивающие высказывания путём идентифицирования (анализанда с аналитиком) из внешнего мира перенимаются в Я и там приобретают силу. Отличие от формирования Сверх-Я состоит в том, что это расщепление осуществляется не на определённой «ступени» развития Я, а в зрелом Я, так как Я более или менее уже достигло высокого уровня, чтобы быть задействованной в качестве конфронтирующей инстации. При формировании Сверх-Я происходит жёсткая установка моральных требований. При терапевтическом Я-расщеплении перенимаемым требованием является корректура в соответствии с положением взрослой личности. Таким образом, если требования Сверх-Я устанавливают определённое поведение для определённого побуждения Оно, то требованием к терапевтическому Я-расщеплению является сравнивающее рассмотрение, причём оно всегда должно оставаться вне воздействия аффектов, а вот содержание оккупаций и защит влечений может изменяться.

Таким образом, мы определили судьбу Я в аналитической ситуации. С началом анализа сфера Я находится в процессе маскировки. Этот процесс с точки зрения Я-расщепления должен специально провоцироваться посредством интерпретации ситуации переноса и сопротивления к нему.

Состояние маскировки в Я постоянно воспроизводится в ходе анализа, когда бессознательный материал, будь это в смысле удовлетворения влечения или в виде защиты, берёт власть в переносе над аналитиком. Все всплывающие в переносе воздействия влечений и защит на сферу Я провоцируют посредством интерпретаций терапевтическое Я-расщепление. Часть Я, оккупированная влечениями и защитами, и ориентированная на реальность часть Я, идентифицирующаяся с аналитиком, образуют так сказать постоянную платформу, через которую проходит в анализе весь материал переноса. Отдельные интерпретации понижают при этом оккупацию Я со стороны влечений и защит в пользу инсайта, размышления и корректуры сложившегося образа реальности.

Если аналитику посредством интерпретирующих акций удаётся противопоставить реалистичное Я реагирующему Я, тогда маскирующееся состояние перестаёт сохраняться, а автоматически предоставляет дорогу процессу ассимиляций. Мы благодарны Херманну Нунбергу за более точное познание этого процесса, удачно названного им «синтетическая функция Я». Как известно, синтетическая функция Я состоит в стремлении Я (питающемся эротическим влечением) связывать, объединять, приравнивать, интегрировать, короче говоря, не допускать противоположностей в своих краях. Наряду с Я-расщеплением эта функция Я позволяет проводить аналитическую терапию. Если терапевтическая судьба Я-расщепления позволяет познать и осознать бессознательные требования и материал (вместе с его аффективными частями), то синтетическая функция Я позволяет их присвоить и разрядить.

Так как при переносе (вместе с его сопротивлениями) в сфере Я задействованы две силовых группы, каждой из которых с помощью аналитика необходимо противопоставить Я-расщепление; при этом интерпретации сопротивления и стремлений влечений переплетаются, так как аналитически невозможно преодолеть защиту без познания стремлений влечений, а стремление влечений — без преодоления защиты. Типичный путь, каковым его изображает Вильхельм Райх3, идёт следующим образом: вначале следует интерпретация защиты, причём уже тут намёком помечается предполагаемое аналитиком защищаемое стремление влечения. Познание защитного характера действия в переносе вначале снижает эту защиту. А последствием будет более сильное проникновение в Я стремления влечения. Предпринимаемая новая интерпретация инфантильного смысла и цели стремления влечения приводит путём Я-расщепления и последующего синтеза к корректуре реальных взаимоотношений, а в дальнейшем к разрядке в результате модификации влечений. А то, почему такого рода интерпретации для более глубокой эффективности нуждаются в постоянном повторении, я обосновал в другом месте4.

А теперь на примере приведённого ранее случая мы вкратце продемонстрируем сказанное. Сопротивление пациента, появившееся спустя несколько сеансов анализа, состояло в затяжном молчании и в совершенно отвергающей установке по отношению к аналитику. Скудные ассоциации давались с недоброжелательными кивками головой и явно со злостью. А то, что такое отвергающе-молчаливое поведение должно было защищать позитивную установку, можно было обнаружить из события, разыгравшегося при завершении второго аналитического сеанса. В конце сеанса пациентка спросила меня, нет ли у меня гардероба для переодевания, так как её одежда после часового лежания на кушетке оказывается помятой. На следующий день пациентка рассказала, что после сеанса встретилась с подругой, и та наверняка подумала о том, где пациентка столь сильно помяла свою одежду, не лежала ли она у мужчины. Таким образом, Я пациентки уже на втором сеансе анализа подпало под влияние переноса и защиты от него. Взаимосвязь опасения, что подруга разоблачит её, и отвергающей установки в анализе, были, конечно же, для пациентки полностью бессознательны.

Вначале нужно было прояснить для пациентки смысл её защиты. А началось это посредством того, что пациентке стал демонстрироваться защитный характер её отношения, так как он не осознавался ею. Посредством интерпретаций подобного рода было запущено то, что мы назвали терапевтическим Я-расщеплением. На основе повторно даваемых пациентке интерпретаций по временам стало удаваться дистанцирование от её защитных акций, хотя полностью избавиться от них пациентка пока не могла. Но так как позитивный перенос был достаточно большим, постепенно пациентке удалось увеличить островок инсайта и видения за счёт потеснённого реагирования. Результатом этого расщепления в Я стал инсайт относительно защитного характера её установки в анализе, то есть, предсознательная проработка того, что прежде бессознательно отреагировалось. Инсайт означал снижение оккупации, адресованной защищающей части Я.

Последовавшее через некоторое время воспоминание о посещении ею дружелюбного домашнего врача, повлекшее тяжёлое разочарование, было последствием синтетической функции Я, не желавшей терпеть в себе различий между защитой и инсайтом. Скорее всего, существовавшее в Я и ранее, обусловленное бессознательной сферой, воздействие инфантильных переживаний, теперь было вместе с их каузальным генезисом принято в предсознательную сферу. А о том, что припоминание инфантильного переживания о враче, конечно же было лишь предвестником истинной терапевтической задачи, припоминаний переживаний, связанных с отцом, которые должны были выявить мазохистические фантазии, вряд ли стоит особо упоминать. Вместе с преодолением защиты переноса посредством терапевтического Я-расщепления, была побеждена не только та часть Я, которая препятствовала прогрессу анализа из-за тяжёлых инфантильных переживаний, связанных с врачом, но и часть воздействий Сверх-Я, направленных против анализа. Защитную установку, конечно же, провоцировало и опасение того, что подруга может догадаться, что пациентка лежала у мужчины. На подругу пациентка сформировала явный перенос как на мать, ведь в детстве сексуальные запреты исходили от матери. Таким образом, если в нашем случае по отношению к защитной установке была изолирована одна из точек рассмотрения, одна из «мерок» превосходства, тогда такое терапевтическое Я-расщепление отделяло реалистичные части Я не только от предостерегающих носителей опыта в сфере Я, но и от частей Я, функционировавших в роли исполнителей Сверх-Я.

Дальнейшим последствием аналитического лечения в нашем парадигмальном случае стало прояснение позитивного переноса, который стал более открыто овладевать сферой Я и проявляться любовными требованиями к аналитику. И здесь тоже необходимо было посредством Я-расщепления изолировать островок инсайта от реагирования, показав обусловленность последнего инфантильными переживаниями, связанными с отцом, что, конечно же, в полной мере могло удаться только в результате длительной терапевтической работы.

Надеюсь, что мне удалось в небольшой статье прояснить для Вас то, что мне представляется одним из наиболее существенных актов в терапевтическом методе психоанализа, а именно расщепление в области Я, добиться которого можно посредством интерпретации акций, обусловленных влечениями, а также интерпретациями их защиты. Возможно, под конец можно упомянуть о том, что анализ в условиях терапевтического Я-расщепления ведёт на шаг дальше в той рефлексии о своей собственной Самости, которая с древних времён и до сегодняшнего дня рассматривается в качестве Главной, и отличает нас от всех остальных живых существ. Хердер5, например, появление языка приписывал этому процессу объективации посредством расщепления в рефлексии о своей собственной Самости: «Человек проявляет мужество, обращаясь к рефлексии, когда силы его души начинают действовать столь свободно, что в океане впечатлений, пронизывающих его через все органы чувств, обособляется одна волна, направляя на себя внимание, приковывая к себе, позволяя осознаться… Человек проявляет мужество, обращаясь к рефлексии, когда он не только живо и ясно познаёт все качества, но и одно или несколько качеств обнаруживает у самого себя: первый акт такого познания приводит к понятию; это — Первое суждение души; в результате чего происходит такое обнаружение? Посредством того, что человек чётко понимает, что именно он должен обособить, а что явно является его собственностью, входя в мир его мышления. Прекрасно! Позволим ему крикнуть „эврика“! Эта первая примета осознания была словом души! А вместе с ней был изобретён человеческий язык!»6.

А тогда мы можем сказать, что судьба Я в терапевтическом методе, терапевтическое Я-расщепление, провоцирующее анализанда «к речи», и уводящее от реагирования к ословению (воплощению в словах) того, что пребывает в бессознательном, существенно расширяет рефлексию. При этом мы ещё получаем право со стороны вербального рассмотрения сказать, что аналитическая терапия вносит свой вклад в очеловечивание людей.


Примечания

  1. Int. Ztschr. f. Psa, 1928, 180 и след.
  2. Сомнения в правомерности использования термина «расщепление» не только для патологических процессов Я, видно по следующему месту в «Новом цикле вводных лекций в психоанализ» Фрейда, которые вышли в свет после моего доклада: «Мы стремимся сделать объектом этих исследований сферу Я, наиболее близкое нам Я. Но можно ли такое осуществить? Конечно же, Я является самым истинным субъектом, каким же образом оно должно превратиться в объект? И, тем не менее, нет никакого сомнения, что это можно осуществить. Сфера Я может принять саму себя за объект, обращаясь с собой как с другими объектами, наблюдая и критикуя себя, да и Бог знает что ещё может делать с собой. При этом одна часть Я противопоставляется остальной. Таким образом, Я обладает качеством расщепляемости, оно расщепляется во время исполнения некоторых своих функций, хотя бы на время. А после это части целого могут вновь объединиться» (выделение автора).
  3. Zur Technik der Deutung und der Widerstandsanalyse / Int. Ztschr. f. Psa, XIII, 1927, S. 141 ff.
  4. Zur Dynamik der Bewältigung des Übertragungsanalyse / Int. Ztschr. f. Psa, XV, 1929, S. 456 ff.
  5. Хердер, Йоханн Готтфрид фон (1744–1803) — нем. писатель и философ, был дружен с Гёте, Виляндом, Жан Полем.
  6. Herder. Über den Ursprung der Sprache