Значение отношений ребёнка с отцом

В статье Джеймс Шаллер рассматривает отношения с отцом оказывающие сильное влияние на наши чувства, на выбор профессии, на формирование нашего мировоззрения, на познание Бога. Эта статья затрагивает весьма болезненные темы, однако автор надеется, что она поможет читателям избавиться от груза прошлого и сделать еще один шаг к обретению душевного здоровья.

Отцы нужны всем

Джессика оказалась совершенно не такой, как я ожидал. Некоторые подробности происшедшего с ней были поистине пугающи, и в моем воображении рисовался соответствующий облик этой девочки нечто враждебное и упрямое — ребенок, постоянно испытывающий терпение взрослых. Но вот она тихонько вошла в кабинет, села, и я понял, что такой прекрасной одиннадцатилетней дочерью любые родители могли бы гордиться.

При знакомстве она была почтительна и представилась как «Рыжик» (что меня удивило, ибо она была скорее не рыжей, а шатенкой) Во время разговора она с готовностью отвечала на все вопросы, ни разу не заупрямилась. Ребенок, очевидно, был слегка застенчив, однако способен говорить о том, что чувствует,— к удовольствию нашего сотрудника — психотерапевта. Когда я сообщил ей, что мы очень довольны тем, как идут ее дела, она в ответ тепло улыбнулась.

Я с трудом мог поверить, что три недели назад эта самая девочка вдруг схватила ножик и стала гоняться по дому за своей мамой, выкрикивая «Я тебя убью!»

В тот момент они жили вдвоем с матерью. Родители разошлись, потому что отец пил; тем не менее, было условлено, что отец Джессики, чье прозвище тоже было «Рыжик», может встречаться с дочкой три раза в месяц, при условии, что не будет в эти моменты пьян. Рыжик добросовестно выполнял это условие в течение пяти месяцев, они с дочерью часто говорили по телефону, гуляли, играли и даже ходили на соревнования по футболу.

Однако потом он нарушил условие соглашения.

Однажды, в выходные, когда Джессика была в гостях у отца, к нему в квартиру ввалилась компания друзей, с намерением посмотреть по телевизору футбольный матч. Они принесли с собой пиво, и Рыжик не смог побороть искушения. Когда мама Джессики позвонила, чтобы договориться о том, когда забирать дочь, то поняла, что Рыжик слегка под градусом. Она мгновенно приехала и, обнаружив, что Джессика сидит в компании пятерых громогласных весельчаков, тут же схватила ее в охапку и потащила в свою машину.

По приезде домой мама велела Джессике вымыть посуду, что была горой навалена в мойке. Мать хотела поговорить о происшедшем после того, как они пообедают. Джессика же была глубоко потрясена тем, как грубо и жестоко поступила ее мать, проигнорировав чувство любви, которое связывало отца и дочь. Не в силах представить себе, что она больше никогда не встретится с отцом, она набросилась на мать с ножом, угрожая убить ее.

Случай с Джессикой, безусловно, крайность. Но она не одинока в своей тоске по отцовской любви. Ее действия были ужасны, однако необычайно красноречивы. Они проиллюстрировали, насколько сильна в каждом из нас потребность в общении с отцом, в его любви.

Суета жизни затягивает нас. Мы забываем, а то и просто не отдаем себе отчета в том, какие события прошлого существенно повлияли на формирование нашего поведения. Порой мы и не предполагаем, что корни собственных проблем надо искать в прошлом: во взаимоотношениях с отцом. Каждый хочет считать своего отца особенным, самым лучшим и поэтому старается запрятать неприятные воспоминания как можно дальше. Промахи отца слишком травмируют нас, и мы стараемся не вспоминать о них. Отец может допускать ошибки, которые весьма незначительны и трудно определимы, и, тем не менее, эти ошибки могут оказать огромное воздействие на судьбу детей.

Итак, с чего начнем? Наверное, с тех вопросов, что скрываются за названием этой статьи: не чувствуете ли вы, что ваши отношения с отцом в чем-то ущербны? Нет ли в них какого-то изъяна? Ощущаете ли вы, что отношения с отцом не дали вам чего-то такого, что должны были дать?

Эмоциональные признаки, указывающие на обделённость отцовской любовью

Обделенность отцовской любовью во многих людях вызывает чувство некоей пустоты, и стремление заполнить эту пустоту оказывает большое влияние на то, как эти люди себя ведут. Применимы ли к вами какие-нибудь из нижеследующих высказываний?

Перечисленные выше признаки часто указывают на то, что отношения с отцом были ущербны. Отсутствие полноценной связи между отцом и ребенком создает душевную пустоту, выражающуюся в постоянных «поисках отца».

Человек занимается поисками отца, если в детстве и ранней молодости ему не хватало отцовской заботы. Некоторые придерживаются такого мнения, что даже взрослые мужчины и женщины нуждаются в отце или человеке, способном его заменить, отсутствие такого человека порождает ощущение неудовлетворенности жизнью. Недостаток искренности в отношениях между ребенком и его отцом может также послужить причиной поисков отца.

В ходе бесед с пациентами на протяжении последних десяти лет я убедился, как сильна в людях тоска по отцовской заботе. О ней сообщают даже те, кому перевалило за шестьдесят или семьдесят лет. Эта тяга зачастую бывает скрытой, она подобна реке, что течет под землей. Она может быть незаметной, но она есть. Я уверен, в этом, ибо люди постоянно рассказывают мне о том, чего им не хватает в жизни. Когда беседа становится серьезной, многие говорят что-то вроде: «Я хочу, чтобы мой отец позвонил и поговорил со мной», или «Я хочу, чтобы отец бросил пить и вернулся домой. Мне так его не хватает».

Со временем подземный поток вырывается на поверхность. Тяга, тоска и растерянность все усиливаются. «Если бы мой папа был жив». «Папа, без тебя я чувствую себя таким слабым». «Как бы я хотел, чтобы мой папа был здоров, и был бы мне опорой, как в прежние времена». И так далее.

Такие признания зачастую делают весьма энергичные и деловые люди. Они пользуются уважением окружающих. Выполняют ответственную работу. Несмотря на это, они, очевидно, не смогли сладить с болью, причина которой — в их отце. Они «жаждут воды отца своего»1. Они опустошены, травмированы, их душевная жажда может быть утолена лишь их отцом. Постепенно я убеждаюсь, что подобные ощущения испытывают практически все.

Прочтя эту статью, вы, возможно, будете удивлены, узнав, что отношения с отцом оказали столь сильное влияние на формирование ваших чувств, на выбор профессии, на отношение к жизни, на познание Бога. Эта статья порой затрагивает весьма болезненные темы, однако я надеюсь, что она поможет вам избавиться от груза прошлого и сделать еще один шаг к обретению душевного здоровья.

Безотцовщина

Специально для этой статьи я введу определения двух видов безотцовщины: она может быть явной и скрытой. У явной безотцовщины могут быть разные причины. Отец может умереть прежде, чем ребенок вырастет. Некоторые отцы оставляют своих детей, бросая семью и зачастую обрекая ее на бедность. Разводы служат причиной тому, что 40 процентов всех детей, по крайней мере, часть своей жизни проводят в неполной семье, причем контакты таких детей с отцом в большинстве случаев сильно ограничены2.

Софи Лорен — яркий пример явной безотцовщины. Ее жизнь подтверждает, как велико влияние отца на нашу любовную жизнь и выбор супруга.

Софи видела своего отца всего несколько раз в жизни. Он появился в больнице, когда она родилась, признал свое отцовство и после этого немедленно исчез. Соблазнив в свое время мать Софи, он бросил ее с новорожденной девочкой, чем обрек обеих на позор, унижение и насмешки, которые обрушили на их головы жители маленького итальянского городка.

Софи впервые встретилась со своим отцом, когда ей было пять лет. Ее мать, узнав, что он собирается проведать Софи, занервничала, заволновалась, стала приводить девочку в порядок, чтобы та выглядела как можно лучше. По воспоминаниям Софи, отец был высоким и красивым, он подарил ей игрушечный автомобиль — прекрасную синюю гоночную машину, на которой было написано ее имя. Получив этот подарок, она в слезах убежала в свою комнату. Впоследствии она получила множество роскошных подарков, однако, по ее признанию, эта маленькая синяя машинка занимает в ее памяти совершенно особенное место3.

В юности Софи стремилась заполнить ту пустоту, что образовалась в ее душе из-за того, что она росла без отца. «Я с головой погрузилась в работу над фильмами… Я была главой семьи, каждый день ходила на работу, моя мать была хозяйкой дома, а моя сестра, школьница,— была еще ребенком»4.

Будучи уже взрослой, Софи продолжала скучать по отцу, несмотря на то, что он причинил ей столько боли. Однажды её сестра, Мария, договорилась, что они обе придут к отцу в гости. Он болел и был очень слаб, и Мария хотела, чтобы Софи повидалась с отцом, пока не станет слишком поздно. Он провел ее по своей квартире и даже показал ей те вещи, с которыми у него были связаны самые заветные воспоминания. Перед самым ее уходом он взял ее за руку и сказал: «Я очень горжусь тобой»5.

Даже столь радостное воспоминание вызывает сердечную боль. Потому что эти слова, «Я очень горжусь тобой», произнесенные ее отцом, стали единственным за всю жизнь проявлением чувств с его стороны, одиноко прозвучавшим в целом океане молчания.

«Я росла в маленьком городке, в окрестностях Неаполя,— вспоминает она,— и мечтой всей моей жизни было иметь отца». Стараясь преодолеть сильнейшее чувство покинутости, она искала отца в других мужчинах. Отца видит она и в своем муже, Карло Понти, дарящем ей поистине отцовскую заботу; его же видела она в актерах и режиссерах, что были старше ее по возрасту и чем-то напоминали ей того отца, которого она «не заслужила»6.

Честно и искренне говорит Софи о том, как она выбрала мужа. В юности она очень тосковала по отцу. Понти она встретила, когда ей было пятнадцать, а когда ей было девятнадцать, между ними были очень серьезные отношения. Ему было сорок четыре, он был женат, но вскоре развелся с женой, чтобы жениться на Софи.

Она говорит: «Я думаю, он — тот самый отец, которого мне так не хватало всю жизнь. Даже сейчас, когда мне сорок четыре года, внутри меня продолжает сидеть та маленькая, пугливая, неграмотная, брошенная отцом девочка из городка Поццуоли, и до сих пор я нуждаюсь в отцовских заботах Карло»7.

В ее автобиографии видны признаки самоосознания и исцеления. Софи хватило смелости заглянуть в себя, что оказалось очень полезным. Она смогла оглянуться на свою жизнь и сказать себе: «Я искала его повсюду. Я вышла за него замуж. Я сделала с ним свои лучшие фильмы. Я искала его одобрения. Я садилась ему на колени и прижималась к нему… Я видела его всего несколько раз… тем не менее, он определил всю мою жизнь»8. Она написал историю своей жизни, чтобы выяснить с ним отношения, чтобы отделить истину от заблуждения. В конце концов, ей удалось найти какую-то определенность. Ей, по крайней мере, было ясно, с чего все началось. У нее не было отца по той простой причине, что он в действительности покинул ее. А как быть с теми детьми, чьи отцы, не покидая их физически, отстраняются эмоционально? Страдания таких детей могут быть определены как «скрытая безотцовщина».

Скрытая безотцовщина возникает в ситуации, когда живущий с семьей отец уделяет мало внимания своим родительским обязанностям. К примеру, отцы, злоупотребляющие алкоголем или наркотиками, неспособны осознанно общаться со своими детьми. Их поведение может приносить вред семье и повлечь за собой такие крупные денежные затруднения, что дети будут вынуждены взять на себя непомерные заботы9.

Таким образом, отец-алкоголик способен подорвать эмоциональное здоровье всех членов семьи. По сути, это «антиотцы» — психические черные дыры, пожирающие силы и само детство своих детей. Таковы же отцы, подвергающие детей физическому или сексуальному насилию.

К примеру, было установлено, что около 5 % всех девочек подвергаются сексуальному насилию со стороны своих отцов10. По мнению одного из исследователей, жертвами сексуального насилия ежегодно становится миллион детей и примерно столько же подвергаются физическому насилию. Новейшие данные говорят, что эти цифры еще больше. Во многих случаях источниками насилия служат отцы. Многие отцы, не подвергая детей физическому насилию, тем не менее, оскорбляют их словесно, подвергая насмешкам и издевательствам.

Некоторые дети, испытывая влияние неуверенного в себе отца, не способны самостоятельно определить свой жизненный путь. Кто-то не может выйти на контакт с папой, ибо его требования представляются суровыми и недостижимыми,— он может требовать от ребенка неимоверной красоты, морального совершенства, успехов в учебе или спорте или артистических талантов. Некоторые лишены активной отцовской заботы из-за того, что отец страдает хроническим недугом, вроде рака, диабета, заболеваний сердца или легких. Многие взрослые дети, в особенности дочери, оказываются в ситуации, когда им приходится самим заботиться о мужчине, который прежде был их защитником и кормильцем. Такая смена ролей хотя и естественна, все же чем-то сродни погребению. К примеру, отец, впавший в слабоумие, уже никогда не сможет помочь своему ребенку. Он сам стал ребенком — оставив дочь в одиночестве, без отца-защитника.

Пожалуй, самая распространенная причина скрытой безотцовщины — чрезмерная занятость отца на работе как раз в течение тех двух десятилетий, когда ребенок формируется. Даже когда такой отец выходит на пенсию, он может оказаться эмоционально оторванным от семьи, что порождает пустоту в душе ребенка.

Согласно штампу, навязываемому американской культурой, настоящий мужчина никогда не плачет и не проявляет своих эмоций. В результате, целые поколения наших детей вырастают, так и не ощутив любви отца, не испытав с ним эмоционального контакта.

В течение многих лет практики я убедился в том, что именно те, кто утверждает, что у них с отцом были великолепные отношения, на самом-то деле испытывали самые сильные страдания. Очень часто такая идеализация является лишь попыткой затушевать неприятные воспоминания. Иногда я встречался с ситуациями, когда излишняя близость отношений между отцом и ребенком причиняла ребенку вред. Граница между нормальной близостью и болезненной привязанностью весьма зыбка. В этом можно убедиться, изучив творческий путь композитора Чарлза Айвза. У него был, по общепринятым меркам, прекрасный отец. Однако контроль отца над жизнью сына был чрезмерным, по сути, он не прекратился даже после смерти отца. История Айвза демонстрирует, что болезненные отношения с отцом способны оказать определяющее воздействие даже на жизнь гения.

Чарлза Айвза называют «наиболее оригинальным, изобретательным и, возможно, самым выдающимся» композитором в истории Америки11. Он родился в Коннектикуте, в 1874 году, в семье темпераментного оркестрового дирижера по имени Джордж Айвз. Джордж, страстно любивший музыку, много времени тратил на то, чтобы передать свою страсть сыну, настойчиво обучая его игре на нескольких музыкальных инструментах. Чарлз в очень большой степени идентифицировал себя с отцом, переняв его остро экспериментальный, оригинальный композиторский стиль12.

Большинство людей с улыбкой одобрения воспринимают сообщение о том, что отец и сын проводят много времени вместе. Однако все не так просто. В самом деле, у многих возникает ощущение, что чрезмерная эмоциональность отца ошарашивающе действовала на Чарлза, возможно, это было похоже даже на насилие.

В студенческие годы Чарлза между ним и его отцом стали возникать серьезные разногласия. К сожалению, смерть Джорджа, который умер в возрасте сорока девяти лет, не оставила времени для того, чтобы они смогли разрешить эти разногласия. Чарлз не мог сладить с чувством грусти и гнева. Он отреагировал на смерть отца тем, что стал идеализировать его образ.

Музыка его отца переполняла его рассудок, звала его, подобно призраку, и он стал регулярно сочинять, отдавая написанию музыки каждое свободное мгновение.

Стьюарт Фидер, в книге «Песня моего отца» неопровержимо доказал, что музыка Айвза была результатом «бессознательного творческого сотрудничества» с его умершим отцом, своеобразным оплакиванием без слез. Песни Чарлза были обращением к отцу, к его гимнам и маршам, его необычному звучанию, к тем картинам, что окружали их обоих в моменты совместного музицирования, когда Чарлз был еще мальчиком.

Айвз чрезвычайно продуктивно работал в течение тридцати лет, затем его активность пошла на спад. Чем это вызвано?

Фидер уверен в том, что неосознанная идентификация с отцом воздействовала не только на содержание музыки Чарлза, но определила даже момент, когда он прекратил сочинять. Увековечив отца в своих музыкальных творениях, Чарлз в определенном смысле «умер», ибо позволил своему творческому дару угаснуть. В частности, в возрасте сорока восьми лет, Чарлз собрал все свои произведения вместе и целиком издал их в 1922 году. В следующем году, когда ему исполнилось сорок девять (именно в таком возрасте умер его отец), творческий порыв Айвза иссяк. Продолжительность физической жизни отца определила длительность творческой жизни Чарлза. Несмотря на то, что в последующие годы его музыка часто исполнялась и имела успех, сам он стал подобен «сварливому отшельнику»13.

Жизнь Чарлза Айвза доказывает, что ребенку порой бывает очень трудно понять, сколь большое влияние на него оказал отец. Айвз был выдающимся человеком, однако он не смог осознать всю глубину воздействия, оказанного на него отцом. Многие часы проводил он вместе с отцом, но их отношения нельзя назвать здоровыми.

Вам может казаться, что ваш отец «хороший», однако вам следует для собственного же блага разобраться в прошлых и нынешних отношениях с ним. Некоторые пациенты называют своих отцов «хорошими» для того, чтобы защититься от «плохих» воспоминаний о них. Я слышал, как многие дети, которых отцы подвергали насилию, почитали их почти что как святых. Они верят, что их отец «хороший», потому что это лучше, чем оказаться лицом к лицу с горькой правдой.

Даже отец, эмоционально привязанный к ребенку, может не быть «хорошим». Некоторым мужчинам трудно дается переход от роли отца-защитника, необходимого маленькому ребенку, к роли отца-наставника, в котором нуждается взрослый молодой человек. Многие отцы, излишне интенсивно опекающие своих детей, мешают им развивать собственную индивидуальность, самостоятельно выбирать профессию, стиль воспитания детей. Интересно отметить, что ссоры Чарлза Айвза с отцом начались именно тогда, когда они перестали совместно музицировать и Чарлз поселился отдельно, выказав самостоятельность.

И, наконец, «хорошим» принято называть отца, чье поведение было удовлетворительным — потому что он не прибегал к насилию, оплачивал счета и приходил на дни рождения. Такое поведение — норма для американского общества, но так ли уж она хороша? Согласно мнению некоторых авторов, нормой стали именно отцы, отстранившиеся от детей, порождающие в них чувство неудовлетворенности.

Книга «Женщины и их отцы», написанная Викторией Секунда, начинается с описания беседы пятерых женщин среднего возраста, которые сидят за обедом и разговаривают о своих матерях. Потом Секунда предлагает поговорить об отцах. И тут беседа внезапно обрывается. Постепенно эти женщины начинают осознавать, что практически незнакомы со своими отцами. Конечно, они могут сообщить конкретные факты, такие, как возраст, место рождения, работа или состояние здоровья отца. Однако в целом отцы выглядят в их описании как некие бесформенные, мифические, несуществующие персонажи. В самом деле, само упоминание о них вызвало в дочерях «примечательную потерю14.

В книге Ли Солк «Мой отец, мой сын» приведено 28 примеров, где описаны отношения отцов с сыновьями. Самое поразительное, что практически во всех случаях, даже если отец добр к ребенку, создается впечатление, что дети недополучают отцовской любви. Все дети ощущают ее недостаток.

Секунда и Солк доказывают, что в отношениях детей с отцами есть какой-то изъян, даже в «нормальных семьях».

Последствия такого «отцовского вакуума» могут быть весьма непредсказуемы. Беседуя с психологами, работниками социальной сферы, психиатрами, пасторами, священниками, работниками религиозных миссий и школьными учителями, я непрестанно слышу от них о том, что люди нуждаются в исцелении от последствий, вызванных отстраненностью от отца. В последующих главах я покажу на примерах, каким образом такая отстраненность влияет на вашу работу, любовь, эмоциональную жизнь и самосознание. Вы будете удивлены, узнав, что проблемы в отношениях с отцом могут заблокировать, исказить или опустошить духовную жизнь даже тех людей, которых принято считать гигантами духа.

Награда

Я глубоко убежден в том, что отношения с отцом оказали определяющее воздействие на жизнь многих людей. Они определяют поведение в пору ухаживания и вступления в брак, мотивацию, самоосознание, сексуальность и работоспособность. Моя цель — помочь разобраться в этом воздействии, указать путь к здоровью и совершенствованию, к более полной самореализации.

Однако я хотел бы передать вам нечто большее, чем осознание и избавление от проблем, порожденных отношениями с физическим отцом. Я хочу приобщить вас к Создателю Вселенной… Отцу вашей души.

Я пойму вас, если вы сейчас отложите эту статью и вернетесь к своим земным заботам. Сам я, честно говоря, тоже часто предаюсь более «осязаемым» занятиям, которые отвлекают меня от Бога. Выбор занятий на таком уровне бесконечен. По-видимому, это один из признаков нашего безумия. Мы стремимся к тому, что способно удовлетворять наши потребности в течение часа или одного дня, однако избегаем волшебной живой воды, которую дает нам Бог. Ниже мы исследуем некоторые причины, побуждающие людей к подобного рода духовному бегству, к возведению стен между собой и Богом. Возможно, мы сомневаемся в том, что Богу есть до нас дело. В действительности же Бог тянется к нам, и случай с Марианной весьма живо подтверждает это.

Марианне было двадцать два года, она работала кассиром в банке и считала себя малорелигиозной. Наши беседы с ней проходили очень напряженно, и нам удалось выяснить, что ее враждебность и подозрительность ко мне на самом деле направлены против ее биологического отца, которого она видела всего несколько раз в жизни.

Однажды Марианне приснился сон. В этом сне к ней подошел человек и спросил: «Кто твой отец?»

Как только вопрос был задан, Марианна увидела на белой стене портрет своего биологического отца в круглой раме. За всю жизнь она видела его всего лишь в течение двух часов, поэтому ей было неприятно называть его своим отцом. Однако выбора не было. Поэтому она лениво и неохотно подняла руку и ткнула в портрет, висевший на стене.

— Думаю, это мой отец,— сказала она.
— Нет, Марианна,— сказал человек,— это не твой отец.
Марианна была озадачена.
— Если это не мой отец,— спросила она,— то кто мой отец?
С любовью взглянув в лицо Марианне, этот человек сказал:
— Я твой отец, Марианна. Я, Бог живой.

Думаю, кое-кто объяснит этот необычный сон выбросом энергии в мозгу или психологической напряженностью. Но к чему столь узкое понимание? Ниже мы увидим, что Богу свойственно искать людей, ощущающих себя сиротами. Физически и психологически Марианна была сиротой, она была столь раздражительна, что никто не мог войти с ней в контакт — мне она совершенно не доверяла. Однако Бог обратился к ней и взял под Свою защиту, обратив от одиночества и пустоты к надежде.

Сон Марианны поразителен. Пробуждение духовной жизни — великолепное зрелище, похожее на первые вспышки рассвета над горизонтом. Уже в тот день, рассказывая мне о своем чудесном сне, она не была раздражительна или грустна, напротив,— спокойна и счастлива. У нее еще было множество проблем, однако она изменилась коренным образом. Она была окружена любовью, перестала чувствовать себя покинутой. Она верила, что никогда больше не окажется в одиночестве, новая радость заставляла ее смеяться.

Возможно, вы не страдаете так, как страдала Марианна. Однако, как вы сможете убедиться, можно чувствовать себя сиротой, даже если родитель не умер. Вы можете обрести исцеление, в котором нуждаетесь для того, чтобы ощущать полноту жизни и радость. Я приглашаю вас вступить на путь, на который сам я вступил много лет назад. Возможно, это поможет изменить к лучшему всю вашу дальнейшую жизнь.

Как отличить «истинно» духовное видение

Большинству из нас не снятся захватывающие сны, похожие на сон Марианны. Многие люди, живущие духовной жизнью, чувствуют, что они способны познать Бога и без таких переживаний, и зачастую так оно и есть. Но порой люди, которые думают, что они верят в Божье существование и любовь, внезапно понимают, что вера их была чисто интеллектуальной, потому что некий эпизод из их детства мешал им принять Бога в свое сердце. Волнующая исповедь Чарлза Стенли подтверждает это.

На Второй международной конференции христианских проповедников Чарлз смиренно сознался в том, что, несмотря на успех и популярность его проповедей, сам он на протяжении десятков лет не мог обрести счастья и благодати в духе, чему причиной было его детство.

Отец Чарлза умер, когда мальчику было семь месяцев. Его мать, оставшись одна, была вынуждена много работать и не могла проводить дома много времени. Чарлз, оставаясь один, чувствовал себя брошенным. Его отец «покинул» его, ибо умер, а мать приходила домой только вечером. Возвращаясь домой из школы, он с отвращением вставлял ключ в замок входной двери, потому что знал: за дверью его не ждет ничего, кроме полного одиночества. Он испытывал необычайные страдания, когда другие дети говорили о своих отцах.

Мать ощущала, что ребенок страдает без отца, поэтому она снова вышла замуж, когда Чарлзу было девять лет. К сожалению, новый отец мальчика сам страдал от неразрешенных проблем, связанных с его собственным отцом, его горечь и злоба буквально затопили дом враждебностью и ненавистью. Все силы матери Чарлза уходили на то, чтобы сладить с капризным супругом, поэтому ребенок оказался еще более одинок, чем прежде.

Очень часто отчим срывал свой гнев на Чарлзе, который был слишком мал, чтобы противостоять,— на первых порах. Грубое обращение отчима с матерью и с ним самим привело к тому, что в Чарлзе стало нарастать враждебное и недоверчивое отношение к авторитетам. В конце концов, когда отчим, в ответ на какое-то язвительное замечание Чарлза, ударил его по лицу, мальчик ударил его в ответ. Несмотря на то, что отчим в конце концов побил-таки мальчика, в его глазах на какое-то мгновение мелькнул страх. Это не ускользнуло от внимания Чарлза, и с той поры он стал абсолютно непокорным. Эта непокорность вредила ему даже спустя годы, создавая проблемы в работе и проповеднической деятельности.

Кроме того, у Чарлза сформировалось неверное представление о Боге. Его познания в академической теологии были прекрасны, однако эмоциональное восприятие Бога было искажено. Бог-Отец казался ему далеким, грубым и вечно недовольным — совсем как его отчим.

Искаженное представление о Боге и грубость мужлана-отчима обрекли Чарлза на непрестанную борьбу за признание и одобрение окружающих. Не имея теплых воспоминаний об отце, которые могли бы вдохновить и успокоить его, он боролся в полном одиночестве. Ему казалось, что единственный путь к решению всех проблем состоит в том, чтобы работать все больше и больше. Он боролся за то, чтобы доказать себе и другим собственную значимость. Его проповеди становились все длиннее. Он старался молиться как можно больше. Чарлз стремился доказать всем окружающим, что он кое-чего стоит. Его требовательность к себе превратила подготовку к проповедям в сущую пытку. Ведь нужно было, чтобы каждая следующая проповедь была лучше предыдущей. Если воскресная проповедь была хороша, то через неделю надо было выдать нечто еще более выдающееся. И в конце концов он исчерпал себя.

Чарлз Стенли чуть было не умер от переутомления, на восстановление сил ушел почти год, в течение которого он начал видеть свою личность в новом свете. Он осознал, что действовал силовыми методами, понял, что, пытаясь завоевать признание Бога, всегда стремился выполнить невыполнимые задачи. Он обнаружил, что его стремление быть хозяином положения и победителем было чрезмерным. Он вспомнил, как критиковал окружающих, считая свою точку зрения истинной на том основании, что помолился об этом.

К сорока годам Чарлз Стенли добился огромного успеха и, тем не менее, был глубоко несчастен. Он постился, читал книги, ходил на религиозные семинары — ничего не помогало. Его стандартным ответом было: «Бог поможет разрешить любую проблему — надо только стать на колени и получить Его Слово», однако он начал понимать, что в подобном упрощенном подходе есть нечто «детское». Когда он стал раскрываться, рассказывать о своей душевной борьбе, то его охватила паника — ему казалось, что, заглянув в себя, он не обнаружит ничего, кроме бесконечной скорби и тьмы.

В конце концов, дойдя до отчаяния, он пригласил к себе четверых друзей, надеясь, что они ему помогут. Они удалились в потаенное место в горах Орегона и попытались выяснить, что же происходит с Чарлзом. Там он рассказал им историю своей жизни. В течение двух дней он говорил по многу часов. Начал с самых ранних воспоминаний (как он ребенком сидел в кроватке и плакал) и говорил обо всем, до самых последних дней.

Его друзья заговорили только после того, как он закончил рассказ. Они высказали некоторые соображения по поводу его истории. В конце концов один из этих людей велел Чарлзу положить голову на стол и закрыть глаза, что тот и сделал. Тогда его друг сказал: «Твой отец только что взял тебя на руки. Что ты чувствуешь?» Чарлз разразился рыданиями, которые не прекращались в течение тридцати минут. Ощущение того, что отец держит его на руках, было необычайно теплым. Он почувствовал себя в безопасности, почувствовал, что его любят. Он еще немного поплакал.

После этого Чарлз стал понимать, в чем корень проблемы. Его всегда слегка беспокоило, что между ним и Богом существует некая стена. Но когда он сидел, положив голову на стол, и плакал, то понял, что никогда прежде не ощущал, как Бог его любит. Он мог говорить другим людям, что Бог любит их, мог знать разумом, что Бог любит его, однако никогда не ощущал этого. Из этой поездки в горы он вернулся с новым чувством близости к Богу. Стена, возведенная так давно, наконец исчезла.

Вернувшись к работе, он покопался в своем архиве, чтобы узнать, сколько проповедей посвятил он теме «любовь Бога». Оказалось, что за долгие годы служения, он говорил на эту тему всего один раз. Он вспомнил, что эта проповедь была столь убога, что он никогда не повторял ее, в то время как другие проповеди повторялись им неоднократно. Он понял, что проповедь была плоха именно потому, что он в действительности слабо представлял себе, о чем же он говорит. Будучи образованным священнослужителем, способным перевести с греческого священный текст, он не мог облечь в понятную форму понятие Божественной любви. Он был подобен слепцу, рассуждающему об оттенках цвета. В глубине души Чарлз не мог уверовать в то, что Бог любит его просто так, без всяких оговорок. Со временем он понял, что Бог любит его таким, какой он есть, и что ему не требуется прикладывать никаких усилий к тому, чтобы завоевать отеческую любовь Бога. Осознание этого факта в корне изменило жизнь и работу Чарлза Стенли. Его пример характерно иллюстрирует то, что происходит с людьми, искренне стремящимися обрести потерянного отца.

Давайте отправимся на поиски вместе.

Поиски потерянного отца

Анджела — гибкая восьмилетняя девочка с прекрасными каштановыми волосами. Она только что начала заниматься балетом и заметно гордилась своим новым белым костюмом.

Она слышала, как ее папа вместе с гостями смеется на крыльце их дома, и решила, что самое время показать им новое упражнение, которое она только что разучила.

С радостной улыбкой вышла она на крыльцо и встала как раз посреди нашей компании.

Отец уставился на нее.

— Чего тебе тут надо? — зарычал он.
— Не знаю,— прошептала девочка, сделав шаг назад.
— Я говорил тебе, чтоб ты никогда не вмешивалась в разговоры взрослых?
— Э… Да…
— Мы уже посмотрели твой костюм, можешь идти,— сказал он твердо.

Грустно, с явными признаками смущения, девочка повернулась и ушла в дом. До самого конца вечера мы ее больше не видели.

Когда я увидел, как прореагировал отец Анджелы на ее попытку привлечь к себе внимание, во мне все так и опустилось. Этот ребенок должен получить подтверждение собственной ценности прежде, чем окружающий мир начнет унижать его, навязывая роль аутсайдера. Однако ее отец, вместо того чтобы выказать одобрение, пристыдил ее перед своими друзьями. Он отругал ее за то, что она нуждается во внимании окружающих.

Мне встречалось множество таких Анджел — в моей практике, в церкви, среди друзей. Пусть многие из них уже выросли, внутри у них продолжает сидеть маленький ребенок, который ждет, чтобы папа сказал: «Какой милый костюмчик! Не покажешь ли ты мне несколько танцевальных па?» Как много взрослых людей продолжают мечтать о том, чтобы тот, кого они отождествляют с отцом, сказал: «Эй, народ, вы видели мою замечательную дочку? Как я люблю ее! Она лучше всех!»

В тот вечер Анджела ушла в свою комнату с тяжелым сердцем, с грустью в душе. Ее потребность в одобрении не только не уменьшилась, она еще более возросла. Стыд, который она испытала на крыльце, только увеличил в ней желание услышать от кого-то слово похвалы.

Пройдет время, все изменится. Тело этого ребенка превратится в тело женщины, ее рассудок станет рассудком женщины. Ощущение хрупкости человеческих взаимоотношений усилится. Она станет помещать себя в такие ситуации, где она могла бы получить одобрение окружающих. Вполне возможно, что вся ее жизнь пройдет в поисках того доброго слова, которого она так и не дождалась в тот день, на крыльце.

Джон одержим тем же желанием. На групповых занятиях он обычно стремится отвечать на все вопросы, даже если ему неизвестен ответ. Он старается привлечь к себе внимание группы, ибо нуждается в том, чтобы им восхищались. Почему? Познакомившись с ним получше и услышав, как он рассказывает о своем отце, я понял, что отец критиковал Джона по меньшей мере в три раза чаще, чем хвалил. С самого раннего детства искал Джон одобрения, пытаясь успокоить себя и доказать, что язвительные замечания отца в его адрес необоснованны. Поведение Джона в группе означает: «Пожалуйста, обратите на меня внимание, скажите мне, что я не такой, как все». А ведь Джон далеко не ребенок; ему сорок четыре года.

Могут сказать, что я придаю слишком большое значение отношениям отца с ребенком. В конце концов, отец — это всего лишь один из множества людей, формирующих личность ребенка. Это верно. Но так же верно и то, что для множества людей именно отец стал фигурой, практически полностью сформировавшей их личность. И ошибкой было бы полагать, что годы и жизненный успех помогают нам изжить потребность в эмоциональной поддержке отца.

Вспомнить, для примера, хотя бы одного владельца ресторана по имени Томми. Он рассказал мне, что произошло в тот день, когда он купил новенькую машину. Он, его девушка и его родители отправились все вместе пообедать. После обеда он пошел на стоянку, чтобы взять машину. Он шел к машине все быстрее и быстрее, перейдя в конце концов на легкий бег.

«Зачем я так бегу? — спросил он себя, испытывая стыд за свое поведение. — Мне тридцать восемь лет, почему я так себя веду?»

Мы обсудили с ним этот эпизод и нашли ответ. Родители Томми оставили свою машину на другом конце улицы, и он не был уверен, что они будут ждать, пока он подъедет на машине за своей девушкой. Он бежал, потому что хотел продемонстрировать отцу свою шикарную новую машину. «Уж теперь-то,— думал он,— когда отец увидит, на какой машине я разъезжаю, он будет мной доволен и зауважает меня».

Однако вышло все по-другому. Реакция отца была отрицательной. «Вот уж не ждал увидеть тебя за рулем такого чудища. Держу пари, она стоила кошмарных денег. Что ж, надеюсь, ты ею доволен».

Томми, конечно же, был расстроен реакцией своего отца. И все-таки, несмотря на то, что отец всегда был гораздо более щедр на хулу, чем на хвалу,— Томми даже в возрасте тридцати восьми лет продолжал надеяться получить от своего отца то, чего тот не додал ему в детстве,— и, как всегда, тщетно.

Почему для людей, подобных Томми, отец значит столь много? Почему им недостаточно похвал, получаемых от матери? Разгадка может открыться после того, как мы увидим, какова роль отца в деле формировании самоосознания ребенка.

Отец и неопределённость самоосознания

Жизнь ребенка начинается внутри матери. Он в прямом смысле составляет единое целое с ее телом. Даже после рождения младенец находится в полной зависимости от матери; она служит ему источником пищи и защиты. С течением времени, однако, ребенок понимает, что мать — отдельный от него человек. Такая новость может оказаться пугающей, ибо независимость указывает на возможность одиночества.

Итак, причем же здесь отец? В течение десятков лет к отцу относились как к фигуре, находящейся за пределами конгломерата «мать — дитя». Его даже называли первым «посторонним» для ребенка человеком. Во множестве семей заботы о младенцах и маленьких детях традиционно ложились на плечи матери; отец олицетворял собой «внешний мир», нечто, находящееся «за воротами» родного дома.

Однако в последние годы оказалось, что отец способен находиться с младенцем в очень тесном контакте. Исследования показывают, что ребенок замечает того, кто заботится о его физических потребностях, делая это ласково и умело15. К примеру, Бэрлингем пишет, что даже в моменты кормления грудью ребенок может смотреть в лицо своему отцу16. Это означает, что ребенок может получать сигналы от отца и входить с ним в контакт в очень раннем возрасте — если мужчина обращается с ним нежно и заботливо. Однако, несмотря на потенциальную возможность, случаи такого тесного контакта очень редки.

Обычно отец — первое существо мужского пола, оставляющий в сердце ребенка отпечатки своих мыслей и чувств. Поэтому отцы должны быть очень внимательны к тому, что запечатлевается на этой чувствительной поверхности в результате их слов и действий. Ребенок подобен сухой губке, способной впитать малейшие впечатления, касающиеся его личности. Дети не уверены в том, кто они есть на самом деле: Я отличаюсь от других? — спрашивают они. Представляю ли я собой какую-то ценность? Хорош ли я? Или я только источник беспокойства? Отец играет важнейшую роль в том, какие ответы получит ребенок на эти вопросы.

В прошлом месяце я играл в гольф с одним из близких друзей. Вот он упустил мяч в водоем. (Я чуть не заплясал от радости, однако мне удалось выдавить из себя сочувствующий взгляд.) Чуть позже он запулил в воду еще один мяч.

«Джо,— пробормотал он себе под нос,— ворона ты безмозглая». У последней лунки он забил мяч в лес и снова наградил себя тем же прозвищем.
После игры я спросил, откуда у него это выражение про «ворону безмозглую». Он ответил, что не помнит, и мы забыли об этом, заговорили о другом.
Через несколько дней я попал к ним на вечеринку, и там старшая сестра Джо уронила на пол бумажную тарелку, полную закусок. Она тут же обозвала себя — сами понимаете как — «вороной безмозглой».

Естественно, что я тут же спросил, где она подцепила столь оригинальное выражение. Она задумалась на мгновенье и вспомнила, что именно так называл ее отец, когда она была «плохой девочкой». До сих пор два взрослых человека ругают себя теми словами, которые употреблял их отец,— а ведь он уже двадцать пять лет как умер.

Это прекрасно иллюстрирует, как велико влияние слов и действий отца на нашу личность. Наши отцы продолжают жить внутри нас даже после своей смерти. Мы продолжаем воображать их себе, общаться с ними и слушать, что они говорят, даже спустя десятки лет после того, как они умерли. Внутри многих из нас продолжает жить образ нашей личности, сформированный когда-то нашим отцом.

Те, кто в детстве не получил от отца должной поддержки, в процессе осознавания себя как личности, могут испытывать чувство беспокойства, они легко ранимы. Те, кто получил такую поддержку, способны более успешно противостоять жизненным бурям.

Джин десять лет, у нее бледное лицо, на носу сидят невыразительные очки. Нельзя назвать ее слишком привлекательной, однако складывается ощущение, что ребята — одноклассники и соседи — любят ее.

Отец Джин много времени проводит дома, с семьей. Он тепло и уважительно обходится со своей женой, не упускает случая подбодрить и похвалить дочь. Он много смеется и, как видно, любит проводить время в обществе своей дочери. У меня сложилось впечатление, что эта девочка вышла в мир с таким восприятием самой себя: «Я забавная. Людям нравится общаться со мной. Я представляю собой ценность».

Люди, выходящие в мир с ощущением собственной ценности, имеют преимущество, которое редко кто ценит. Окружающие относятся к ним совсем иначе, чем к людям с хрупкой самооценкой. Почему? Потому что каждый человек проникнут неким «духом», он производит впечатление некоей «индивидуальности», которое воспринимается окружающими. К примеру, ребенок, приходящий на игровую площадку с мыслью «я никчемный, никому не нравлюсь», зачастую обнаруживает, что другие дети обращаются с ним так, как будто он на самом деле никчемный. И, как доказывает пример Джин, обратное также справедливо. Люди воспринимают ее чувство уверенности и спокойствия и обращаются с ней соответственно.

Однако множество людей не обладает таким ощущением собственной цельности и самодостаточности, каким обладает Джин; примером тому может служить Кэти. Я познакомился с ней после того, как она предприняла попытку самоубийства.

В отличие от других пациентов, пытавшихся свести счеты с жизнью, у Кэти, на первый взгляд, не было никаких физиологических признаков депрессии. Она не растолстела и не похудела, не была утомлена, у нее не было проблем с концентрацией внимания, нарушений сна, изменений аппетита. Отбросив физиологическую депрессию как причину попытки самоубийства, я стал беседовать с ней о ее жизни. Мне стало ясно, что ее ощущение собственной значимости попало под угрозу оттого, что муж попросил ее о разводе. Она не могла представить себе, что останется одна; по ее словам, это было «невозможно». В ходе дальнейших бесед о ее браке я выяснил, что муж дарил ей ту любовь и внимание, которых она никогда не получала от своего отца.

Отец Кэти был коммерсантом, работал по десять — двенадцать часов в сутки, часто его не бывало дома по нескольку дней. Когда он был дома, то не был способен к эмоциональному контакту. Она сообщила, что обычно он был брюзглив и раздражителен, давая понять, что «был бы гораздо счастливее, если бы меня не было».

Ее мать тоже чувствовала себя покинутой мужем и стремилась к тому, чтобы ее друзьями стали дети. Поведение матери показалось Кэти слишком навязчивым и даже неприличным, и она постаралась как можно скорее покинуть дом. Когда ей было двадцать три, она повстречала Тима и он показался ей человеком, который способен обеспечить ей ту «свободу», о которой она мечтала.

Когда я попросил ее рассказать об обстоятельствах, непосредственно предшествовавших попытке самоубийства, она тихо сказала:

«Тим попросил меня зайти в столовую и сказал: «Думаю, сейчас самое время сообщить тебе об этом…»

Она перевела дух и продолжала: «Когда он это сказал, я сначала не поняла, стала думать: „О, нет, о чем это он?“ Я была так ошарашена, что с трудом понимала, о чем он говорит. Его лицо выглядело таким жестким. Он и раньше бывал отстраненным, но это было по-другому». Она остановилась, чтобы вытереть глаза.

«Он сказал мне, что хочет развестись со мной».

Прошло несколько минут, и она продолжила:

«Я не могу без него жить. Пожалуйста, помогите мне вернуть его. Сама я никогда не смогу!»

Конечно, Кэти переживает оттого, что потеряла супруга; но кроме того, она испытывает распад своего психологического «я». Ее самоосознание подобно детской мозаике, где все кусочки держатся вместе благодаря клею, и этот клей — Тим. Ее отец — первый мужчина, с которым она познакомилась в своей жизни,— в эмоциональном смысле всегда отсутствовал и не мог «склеить» ее «я». Она стала искать себе жениха, способного это сделать. Тим играл роль «клея» в течение некоторого времени, однако теперь он покинул ее, и ее личность стала распадаться — подобно мозаике, которую смахнули со стола на пол.

Происшествие с Пэм подтверждает этот же принцип, хоть и в более мягкой форме. Ее мать и отец развелись, когда ей было пять лет, и она видится с отцом два-три раза в год, когда он «приезжает в город» по делам. В нашей последней беседе с ней речь шла о ее начальнике, профессоре местного университета, с которым она знакома три года.

— Сегодня я выбита из колеи,— сказала она.
— Отчего же?
— У нас с доктором Рейнолдсом дела не ладятся. Моя работа стала меньше мне нравиться.

Мне всегда казалось, что она довольна своей работой, хотя много мы на эту тему не говорили. Мы стали беседовать о том, как шли дела на этой неделе, она вдруг сказала, что неожиданно приехал ее отец, он пригласил ее на ланч. Этот ланч она назвала «противным».

Затем, вернувшись на работу, она почувствовала, что отношение доктора Рейнолдса к ней изменилось.
— Мы просмотрели бумаги, и я ощутила, что он не доволен мной — как будто он хотел сменить секретаря. Он был придирчив и разочарован. Я не знаю… У меня пропало всякое желание работать с ним.

Суть происшедшего стала вырисовываться лишь спустя месяцы. После неприятной беседы с отцом Пэм стала более чувствительной. Критику стала воспринимать более болезненно. Если ее переставали одобрять и хвалить, она становилась тревожной и неудовлетворенной. Ее отец подорвал ее самооценку. Уезжая из города, ж, казалось, увозил с собой ее уверенность в себе.

Очень часто именно доктор Рейнолдс помогал Пэм восстанавливать эту уверенность. Его одобрение и внимательность помогали ей «склеиться». Когда он был «хорошим», она была в восторге. И терпеть не могла, когда он становился «слишком деловым». Его критику, даже обоснованную, она воспринимала как катастрофу, ибо он-то был ей нужен для того, чтобы она могла чувствовать свою целостность.

Всем нам, конечно же, нужны люди, способные поддержать и одобрить нас. Однако неразрешенные проблемы Пэм, связанные с самооценкой, искажали ее отношение к начальнику. Она нуждалась в его одобрении после того, как виделась с отцом, а когда доктор Рейнолдс не выказывал этого одобрения, она теряла интерес и к работе, и к нему самому.

Мне кажется, что многие поступают так, как поступала Пэм. Они ищут избавления от проблем, связанных с отцом, не там, где следовало бы. Они набрасываются на супруга, друзей, учителей, коллег по работе. Порой желание чувствовать свою ценность заставляет человека примкнуть к агрессивной группировке, вступить в тайную религиозную секту, манипулирующую сознанием людей. Обуреваемый этим желанием, человек может начать принимать алкоголь, наркотики, предаваться обжорству. Пустоту можно пытаться заполнить изнурительными физическими упражнениями или порочными сексуальными практиками. Люди безжалостно разрушают самих себя, потому что им кажется, что так можно добиться ощущения собственной ценности, самоуважения — то есть того, чего их отцы так им и не дали.

Отец влияет не только на самоосознание своего ребенка, но также и на его жизненные цели, мотивацию, сексуальность и взаимоотношения с окружающими.

Побей меня — я этого заслуживаю

«Почему она его не бросит?»

Такой вопрос задал мне мой сотрудник, имея в виду одну из пациенток, с которой грубо обращался ее друг. Сплошь и рядом попадаются люди, постоянно подвергающиеся насилию, однако не расстающиеся с тем, кто его учиняет. Почему они терпят подобное обращение? Ответ на этот вопрос, безусловно, связан со многими вещами, однако частично он связан и с самооценкой. Ваше восприятие самих себя в очень значительной мере определяет то, как вы позволяете обращаться с собою окружающим.

Пример — Жюли. Начиная с восьми лет и до двенадцати она подвергалась сексуальным посягательствам со стороны собственного отца. Когда она в конце концов смогла говорить об этом, она спросила: «Что я такого сделала, что он выбрал именно меня. Нас было четверо сестер, а он выбрал меня».

Вопрос был поставлен неверно. Он показывает, что события, происшедшие с ней, сформировали в ней мазохистское восприятие собственной личности. Правильный вопрос: «Зачем мой отец занимался сексуальным насилием?» Однако дети видят мир сквозь призму собственного «я». Рассудок ребенка делает вывод: «Зло происходит оттого, что я в чем-то виноват — я «наступил на стекло» или «я был плохой». Подобно множеству детей, Жюли думала, что подвергается насилию из-за какого-то своего личного дефекта, в то время как дефективным был, конечно же, ее отец.

К сожалению, когда Жюли выросла, она эмоционально отгородилась от насилия. Она обращалась с отцом так, словно ничего не было, и пыталась жить, игнорируя происшедшее с ней. Но на самом-то деле — было, и все происшедшее с ней повлияло на то, как она позволяла окружающим обращаться с собой. К примеру, она постоянно смотрела сквозь пальцы на то, что ее соседка по комнате нарушает договор об аренде; когда возник конфликт, Жюли с готовностью приняла всю вину на себя, несмотря на то, что соседка задержала оплату на две недели и пригласила гостей на уик-энд, не предупредив Жюли.

Жюли терпит подобное обращение, потому что отец преподал ей «урок». С детства она «привыкла» к такому обращению; поэтому она терпит его и будучи взрослой. Ребенком она была слишком мала и слаба, чтобы сопротивляться. Но те времена давно прошли. Жюли необходимо осознать конфликт с отцом и разобраться в последствиях тех отношений. Только после этого сможет она относиться к себе с уважением — и будет способна заслужить уважение других людей.

Эдди около сорока, он преподает английский язык в колледже. Однажды он услышал, как я говорю о взаимоотношениях отца и ребенка, и решил прийти побеседовать со мной. Мы говорили о его неудовлетворенности работой и об ухудшении состояния его отца, страдавшего раком легких.

Эдди хотел бы достичь большей близости с отцом, пока тот еще жив. Он злился на отца, не понимая причины. «Как могу я злиться на человека, больного раком?» — спрашивал он себя. Эдди вспоминал также о том, как прекрасно проводили они время с отцом в последние годы, наблюдая футбольные матчи. Бесполезно.

Чтобы разобраться в корнях столь неподходящих к ситуации эмоций, Эдди начал вести дневник. Работая над дневником, Эдди часто обращался к воспоминаниям о своих детских годах. Перед его мысленным взором вставали картины, на которых он видел своего отца, сидящим с выражением грусти и разочарования на лице,— и весь дом казался проникнутым тем же настроением.

Когда Эдди был ребенком, отец часто сердился на него за то, что он устраивал в своей комнате развал или плохо делал уроки. За обедом Эдди также испытывал ощущение, что отец не слишком рад его обществу.

Эдди считал, что каким-то образом ответственен за то, что отец его несчастен, и что именно он служит причиной подавленности и раздражительности отца. В ходе наших бесед мы выяснили, что ворчание и упреки отца заставили Эдди неосознанно считать, что отец в принципе плохо к нему относится.

— Я всегда думал, что он, пожалуй, любит меня,— пояснил Эдди. — В более поздние времена мы не стыдились признаваться друг другу в теплых чувствах. Но здесь речь идет о неосознанном общем впечатлении, которое сложилось у меня.
— Что вы имеете в виду? — спросил я.
— Когда я был молод, его сердило то, как я выполняю работу по дому. Покраску я делал неровно, окна мыл недостаточно чисто, да и посуду тоже. Когда я еще подрос, он стал выражать недовольство девушками, с которыми я встречался. Потом, когда я женился и у меня родилось двое детей, ему не нравилось, как я их воспитываю. Не знаю, в чем дело.
Он глубоко вздохнул.
— Какую подспудную мысль он внушил вам всем этим? — спросил я.
— Что я тупой и что он предпочел бы, чтоб меня не было рядом с ним.

Как видите, общение между этими людьми шло на двух уровнях. В последние годы они научились выражать в словесной форме свою любовь друг к другу, однако в предшествующие десятилетия, полные разногласий и неодобрения, они передавали друг другу совсем другие сообщения. Долголетняя неприязнь, выраженная словесно, а также подразумевавшаяся безо всяких слов, оказала на Эдди большее воздействие, чем дружеское общение последних лет. Сорокалетнее внушение оказалось сильнее теплых слов, сказанных потом. Осознав это, сын понял, отчего он злился на отца. В течение нескольких месяцев, предшествовавших смерти старика, Эдди смог рассказать ему, как натерпелся от него в детстве и в молодости. После нескольких трудных разговоров отец и сын смогли добиться теплоты и понимания. Когда отец умер, у Эдди в памяти осталось ощущение близости с ним.

Совсем как мой отец

Отношения Кена и его отца отравлены тем, что старик склонен критиковать сына. К примеру, в прошлом году отец зашел на вечеринку, которую Кен устраивал у себя дома. Пока Кен жарил на вертеле цыпленка, его отец постоянно допекал его, говоря, что он все делает неправильно.

«Он у тебя подгорит! — говорил отец. — Лучше бы ты убавил огонь». Кен сказал мне, что отец так его разозлил, что у него возникло желание «выбить ему все лампочки».

Однако, несмотря на негодование, которое вызывает отец, Кен обращается со своим семейством абсолютно так же. На сеансе семейной терапии его старшие дети обозвали его «старым кирпичным обломком». Они сообщили, что он деспотично, предвзято и критически относится не только к ним, но и к своей жене.

Подобное встречается на каждом шагу: дети возмущаются поведением своего отца и, тем не менее, неосознанно копируют его. Подобное положение кажется вполне естественным. Ребенок, которому отец причиняет страдания, склонен обходиться с другими так же, как обходится с ним отец. Однако есть еще один психологический момент, который подтверждает, что Кена можно считать «старым кирпичным обломком».

В своей книге «Убийство души: последствия насилия и отверженности, испытанных в детстве» Леонард Шерголд объясняет, почему некоторые люди отождествляют себя с отцом-обидчиком. Ребенок, целиком зависящий от взрослого человека, ошеломленный его безграничной властью, терпит полный эмоциональный крах. Ребенку нужен «хороший» отец, поэтому злые дела отца он видит как «хорошие» или оправданные17. Другими словами, если единственный человек, у которого ребенок может обрести защиту, ведет себя жестоко и грубо, то ребенок пытается найти оправдание жестокости. Ему слишком тяжело представить себе единственно возможную альтернативную ситуацию: оказаться вообще без защитника.

Тем не менее, никто не лишает страдающих детей надежды. Насилие должно быть прекращено. Порицание и неприятие, длившиеся в течение десятилетий, могут быть изжиты. Однако первый шаг на пути к исцелению — осознание, осознание огромного влияния отца на все аспекты отношений в семье.

Ваш отец: человек, давший вам не только свою фамилию

Джина — второй ребенок в семье. Всего их четверо. Ей двадцать пять лет, она учится в университете, живет с матерью. Ее родители развелись десять лет назад, но время от времени встречаются друг с другом. Старшая сестра и оба младших брата живут вне родительского дома.

«Он был такой злой,— говорит она об отце. — Раздражительный и злой. Он сердился на меня по множеству поводов. Он работал директором маленькой школы и постоянно обращался с нами так, словно мы опоздали на урок. Через некоторое время они с мамой прекратили свои сражения и расстались. Думаю, они измотали друг друга, им стало худо от всего происходившего. Маме было жаль меня, а мне — ее, мы стали очень близки, как лучшие друзья».

— Сколько вам было лет? — спросил я.
— Лет пятнадцать. Все происшедшее очень расстроило нас обеих. Я никогда не смогла бы причинить ей боль — она перенесла слишком много. Мы до сих пор иногда говорим о моем отце. Честное слово, как раз вчера вечером, когда я укладывала ее спать, я…
— Кого укладывала спать? — перебил я.
— Свою мать. Я сидела на ее постели и беседовала с нею, смешила ее, потешаясь над эксцентричными выходками отца. Мы частенько так делаем. Смеемся над своими мужчинами.

У Джины было несколько романов, в основном со студентами колледжа или сотрудниками по работе, где она работала на полставки. Это были бурные романы, она быстро влюблялась, однако отношения очень скоро шли на спад и разваливались. Оглядываясь на прошлое, она признает, что во многом это было несерьезно; у нее была тенденция заводить романы с мужчинами, которые либо были уже связаны с другими женщинами, либо по каким-то иным причинам неспособны на серьезные отношения с ней.

На вопрос, зачем она завязывала такие отношения, она ответила, что «не любит быть одна», что ей нужен кто-то, кто бы о ней думал.

Я спросил у нее, знает ли мать обо всех подробностях ее романтических приключений.

— Я рассказываю ей,— ответила Джина,— потому что мне кажется, что она все равно узнает.
— Как же она узнает?
— Ну что вы, доктор Шаллер, конечно узнает,— сказала она с улыбкой. — У матерей такая способность — взглянет на тебя и тут же понимает, когда ты влюблена, или устала, или скрываешь какой-нибудь секрет.
— С кем, кроме матери, у вас такие тесные взаимоотношения?
— С братом Полом. — На лице у нее отразилась задумчивость. — Я завидую его независимости. Он не живет дома уже несколько лет. Я бы хотела быть как он — независимой, целеустремленной и удачливой.

Джина говорит, что хочет быть независимой, однако она эмоционально привязана к своей матери, не осознавая этого. Даже завидуя независимости брата, она страшится оставить мать.

Неестественные взаимоотношения матери с ребенком зачастую обусловлены отсутствием или равнодушием отца. Представьте себе треугольник, сделанный из веревки. Родители — два угла, а третий угол — ребенок. Что получится, если взять и потянуть за угол, изображающий отца? Углы, изображающие мать и ребенка, окажутся притянуты друг к другу.

Если отец умер или перегружен работой, физически либо эмоционально отсутствует, болен, враждебен или жесток — в таких ситуациях дети и мать очень часто притягиваются друг к другу. В своем стремлении избежать эмоционального сиротства, они порой оказываются столь привязаны друг к другу, что здоровая дистанция в отношениях мать/ребенок оказывается нарушена. Становится попросту непонятно, кто мать, а кто ребенок. Процесс формирования индивидуальности (в ходе которого ребенок превращается в независимую, достойную уважения взрослую личность) оказывается нарушен.

Джина говорит, что хотела бы поселиться отдельно, однако не делает этого, ибо это повлечет разлуку с матерью. По вечерам она укладывает маму спать. В колледже она несколько раз меняла специализацию, «неосознанно» отодвигая тем самым окончание учебы. Говорит, что хотела бы жить своей жизнью, однако рассказывает матери абсолютно все — в кого она влюблена, о чем мечтает, чего страшится. А ее мать, как видно, стремится помешать ей отделиться от себя, обращаясь с ней как с девочкой-подростком.

У Джины произошло нарушение ролевой функции. Прекрасно, когда взрослые дети привязаны к родителям, однако эта привязанность должна быть основана на здоровом равноправии взрослых людей. Дружба между Джиной и ее матерью — поистине нездоровое явление, ибо Джина играет роль «эмоционального супруга» своей матери.

Джина — «хорошая девочка», пытающаяся все делать правильно. Однако это приносит вред лично ей; и мать, и ребенок оказываются втянуты в порочный круг взаимоотношений. Мать ждет, чтобы дочь залечила рану, нанесенную мужем. Любая попытка дочери отделиться вызывает новую мольбу о помощи. Если ребенок не откликается на этот призыв, мать может прибегнуть к классическому обвинению: «Ты эгоистка, думаешь только о себе». Джина стала эмоциональным супругом своей матери.

Я видел десятки выросших детей, которые настолько погружены в заботы о других людях, что у них не остается времени позаботиться о самих себе. В семье они играют роль третьего родителя. Их приучили не думать о себе, ибо это «эгоистично».

Когда отец бросает семью или пренебрегает своей ролью, дети зачастую разделяются на «нянек» и «козлов отпущения». Няньки заботятся о маме в большей степени, чем это естественно для ребенка; они же могут взять на себя большую часть забот о младших братьях и сестрах. Бывает, что младший ребенок становится «родителем» для своего старшего брата или сестры — если у матери не хватает эмоциональных, а порой и физических сил на то, чтобы заменять обоих родителей.

«Козлов отпущения» очень легко определить. Именно у них вечно проблемы в школе, на работе и в личной жизни. Им часто наклеивают ярлык паршивой овцы, что причиняет им немало страданий. В детской психиатрии часто можно видеть, как родители называют семилетнего ребенка «враждебным», или «трудным». Иными словами, родители страдают оттого, что у их ребенка проблемы. Порой оказывается, что ребенок выступает всего лишь в роли аккумулятора напряженности и враждебности, существующей в семейных отношениях; он просто-напросто проводник враждебности и тревоги, царящих в семье. Ребенок очень чувствителен к проблемам в семье. Однако родители часто не воспринимают его чувствительности. Они воспринимают его как «трудного».

Возможно, что в семье Джины роль козла отпущения выпала на долю Тома. Он единственный из всех не окончил колледжа, часто злоупотребляет выпивкой. Настоящим началом его трудностей следует считать тот год, когда развелись родители. Возможно, что его поведение — это реакция на те проблемы, с которыми он столкнулся в детстве.

Ну а как насчет «вольного цыгана»? В семье Джины эту роль играет Пол. Она говорит о том, что скучает по младшему брату. «Мы вместе катались на роликовых коньках почти каждую неделю, и нам было здорово. Мы тянулись друг к другу. Конечно, мы много спорили, но мы и заботились друг о друге. Теперь, однако, он живет отдельно и избегает семейных собраний. Я счастлива, если вижу его на День Благодарения и на Рождество. Он, похоже, перестал ощущать себя частью семьи. Даже если он заходит, он не остается больше, чем на два часа. В прошлом мы часто спорили с отцом и прятались от матери. Когда отец ушел из семьи, я думала, что буду чаще общаться с Полом, однако этого не произошло».

Обычно беглецы, подобные брату Джины, считают, что обрели независимость, однако более тщательное изучение показывает, что отношения с отцом принесли им много страданий и их уход из семьи — это своего рода эмоциональное бегство. Порой они ищут «семью-противоположность» или «отца-противоположность», которые разительно отличаются от их родной семьи. К сожалению, их стремление избежать семейных проблем (которое они путают со стремлением к независимости) приводит к тому, что боль, причиненная семейными проблемами, не оставляет их. Джина редко видит своего брата, потому что тот, отказавшись от отца, вместе с тем отказался и от всей своей семьи.

Не всякий может сопоставить свою жизнь с историей Джины; не для каждого отношения с собственным отцом стали тормозом в жизни. Перейдем теперь к следующей главе, посвященной влиянию отца на самоосознание и самовыражение человека в отношениях между полами.

Влияние отца на сексуальное самоосознание ребёнка

Даже очень маленьких детей заботит их пол и отношения к собственному телу. Четырехлетней девочке ни к чему читать книги Глории Стайнем или Нэнси Ходороу, она и так понимает, что быть девочкой — хорошо. Однако она пристально наблюдает за тем, как реагирует отец на простейшие проявления ее «женственности», и на проявления женственности ее матери. Когда маленькой девочке уделяют мало внимания, когда она видит, что с матерью обращаются плохо или что все внимание отца направлено на братьев, ей начинает казаться, что было б лучше, если бы она была мальчиком.

Кэрол чувствовала себя именно так. Она росла в итальянской семье со строгим патриархальным укладом. Маленькой девочкой она изо всех сил старалась быть ближе к отцу, которого любила и которым восхищалась. Этот человек очень любил рыбалку, рыбачил не реже раза в месяц и обычно брал с собой двоих старш братьев Кэрол.

Подготовка к этим походам была захватывающим ритуалом, в котором участвовала вся семья. Отец и братья выкатывали лодку из гаража, отец проверял, в порядке ли наживка, а Кэрол с матерью готовили еду все прочее, что требовалось «мужчинам». Кэрол вспоминает, что спрашивала отца: «Папа, положить тебе подушку в машину?» Ему так ни разу и не пришло в голову, что она просит, чтобы ее взяли с собой.

Однажды утром, последовавшим за вечерними сборами, Кэрол проснулась оттого, что братья шумно «соблюдали тишину», спускаясь по лестнице. Они наперебой приказывали друг другу не шуметь. Когда Кэрол услышала, как они крадутся по лестнице, она устремилась вслед за ними, охваченная радостным возбуждением, похожим на то, что бывает утром на Рождество.

Спустившись на первый этаж, она вдруг загрустила и почувствовала внутри себя пустоту. Она загрустила еще сильнее, когда увидела, как отец и старший брат загружают остатки провизии в холодильник. Она хотела, чтоб ее взяли с собой, однако понимала, что просить об этом бесполезно. Отец помахал ей на прощанье и велел идти спать. Молчаливо, с глазами, полными слез, смотрела она, как они выруливают на дорогу и уезжают на поиски приключений.

Поведав мне об этом печальном происшествии, Кэрол покачала головой.

— Как раз с того момента мне стало казаться, что я какая-то неправильная, что во мне не все в порядке. Я попросил ее развить эту мысль.
— По-видимому, я совершенно неосознанно стала чувствовать, что быть девочкой — это плохо, что девочка — это… второй сорт… нечто дефективное. Ну, понимаете, мне просто хотелось быть с ним. Даже когда я пыталась обнять его, забраться к нему на колени, он испытывал какое-то неудобство. Он не понимал, как вести себя с девочкой.
— Как, по-вашему, это повлияло на вас?
— Я превратилась в настоящего мальчишку-сорванца. Я избегала всего, что связано с девчонками. До сих пор у меня все колени покрыты шрамами, потому что я, занимаясь спортом, делала множество опасных вещей.
— Удалось ли вам таким образом добиться внимания отца? Он хоть раз взял вас на рыбалку?
— Нет.
После долгого молчания она снова сказала:
— Нет. Он ни разу не взял меня на рыбалку.

К расстройству многих дочерей, их папа любит заниматься «мужскими делами». Многие консервативные отцы всерьез разделяют занятия на сугубо мужские и сугубо женские. Это и воздвигло непроницаемую стену между Кэрол и ее отцом. Ему было неинтересно то, чем любила заниматься она, а принимать участия в приключениях мужчин он ей не позволял. Внушая Кэрол, что место женщины — дома, он породил в ней чувство покинутости, она стала думать, что не представляет собой большой ценности.

Нездоровые отношения отца и дочери могут повлиять на сексуальное самоосознание женщины еще и таким образом: излишняя озабоченность собственной наружностью заставляет женщину злоупотреблять физическими упражнениями, ограничивать себя в еде и может привести к возникновению расстройств, связанных с питанием. До сих пор такие расстройства связывались в психологии с нарушениями в отношениях мать/дочь. Однако Марго Мэйн, главный редактор журнала «Нарушение питания: лечение и профилактика», пишет, что с удивлением обнаружила, как велика роль отца в нарушениях питания и самовосприятия. Мэйн описывает свои беседы с пятнадцатилетней Барбарой, госпитализированной по поводу серьезнейших нарушений аппетита18.

Барбара была красива, застенчива и чрезвычайно истощена. После некоторого периода терапии она стала говорить о том, что брак ее родителей внушает ей чувство безнадежности, в особенности это касалось отца. Годичное амбулаторное лечение не привело к заметному улучшению, и Мэйн решила разобраться, «что там происходит с отцом»19.

Постепенно выяснилось, что Барбаре очень не хватает близости с отцом. «Ей казалось, что, если ее тело изменится, отец обрадуется, поэтому она голодала, худела, злоупотребляла физкультурой, занималась чисткой организма, пытаясь замаскировать душевную боль и пустоту»20.

К счастью, отец хотел помочь Барбаре. Он тепло относился к дочери, однако не знал, как это выразить.

«Он только и знал, что покупал ей вещи, надеясь, что это сделает ее счастливой. Он не умел дарить ей радость общения, потому что никогда не видел, как это делается. К счастью для Барбары, он хотел этому научиться. Семейная терапия научила его выражать свои эмоции, активнее участвовать во внутренней жизни Барбары. Его прогресс в этой области помог ей вылечиться»21.

Послушав рассказы о Кэрол и Барбаре, можно подумать, что у мальчиков меньше проблем с осознанием своего пола. Их-то, как-никак, берут на рыбалку, разрешают заниматься «мужским» делом. А вдруг мальчик не любит рыбалку, не любит спорт? К примеру, такой мальчик, как Питер?

Отец Питера знал наизусть все футбольные команды, их турнирное положение, фамилии игроков. Он мог рассказать, как проходили матчи — все важнейшие матчи за последние двадцать лет. Он всегда покупал сезонный билет на стадион. Сам он никогда не был профессионалом, однако в студенческом спорте добился кое-каких успехов.

Когда родился Питер, папа, естественно, надеялся, что сын разделит его спортивный энтузиазм. Малышка Питер очень быстро обнаружил под рождественской елкой бейсбольную перчатку и футбольный мяч. Мальчик, конечно, любил бывать с отцом, однако интересом к футболу и бейсболу проникнуться так и не смог.

Мама Питера любила литературу и очень скоро познакомила Питера с произведениями самых разных писателей. Это было как раз то, что нужно! Питер обожал читать. Он использовал любую возможность, чтобы укрыться в мире фантазий и приключений. Книги стали для Питера развлечением и радостью, однако его отцу не было дела до этой страсти сына. Однажды, когда Питер был подростком, отец в следующих выражениях пригласил его на матч: «Отчего бы тебе не бросить эту сентиментальную книгу и не пойти со мной на матч?»

Питер воспринял внушение отца так: мальчик, читающий «сентиментальные книги»,— это «мямля». Он решил, что отец сомневается в его мужественности. В сознании отца чтение было женским делом, а спорт — мужским, а настоящий мужчина яростно отвергает все, от чего отдает женственностью22. Внушение отца привело Питера в недоумение — он думал, что, может быть, он чудак или вообще гомосексуалист? Представление о мужественности, навязанное отцом, серьезно навредило сексуальному самоосознанию Питера.

Я помню множество случаев, когда молодые мужчины и женщины боролись с ощущением собственной непривлекательности или даже отвращения к себе, по крайней мере частично порожденным замечаниями, которые отпускал в их адрес отец. Из года в год выслушиваю я грустные воспоминания мужчин и женщин о «ласковых» именах, которыми награждали их незадачливы отцы: таких, как «толстячок» или «мой маленький поросеночек»; эти прозвища глубоко ранили и оставлял незаживающие шрамы.

Отношения с отцом и сексуальное поведение

Отдаете вы себе отчет или нет в том, что взаимоотношения с отцом могли повлиять на ваше сексуально поведение? Вы можете быть излишне сексуальны, иметь здоровый сексуальный аппетит, или вообще не иметь его; так или иначе, отец мог быть этому причиной.

Джоан была одинокой женщиной, работала секретарем в юридической фирме. Она пришла проконсультироваться со мной, так как ей казалось, что она испытывает недостаточный интерес к сексу. Она хотела узнать, неужели она так и останется одна? Небольшое исследование показало, что пониженный интерес к сексу не имел отношения к «дару одиночества», а был вызван значительными стрессами, испытанными в детстве.

Джоан была старшим ребенком в семье. В детстве, по ее словам, у нее «было хорошее, было и плохое». Самое плохое — это смерть матери, Джоан тогда была подростком. После смерти матери Джоан превратилась в некое подобие администратора, присматривавшего за младшими братьями и сестрами, а также за скорбевшим отцом. Она заботилась о том, чтобы он хорошо ел и не забывал платить по счетам. Он постоянно ждал, чтобы она заняла место матери, требуя от нее выполнения тех обязанностей, которые прежде лежали на матери. Он не принимал в расчет того, что Джоан — всего лишь подросток. Во время наших бесед она рассказывала массу подробнейших историй о своих братьях и сестрах, как будто это они были моими пациентами.

Роль «матери и жены» совершенно ошеломила ее, она стала бояться напряженной жизни и ответственности. Сексуальный интерес, свидания означали для нее перспективу снова стать «женой» и «матерью» и сопряженную с этими ролями непомерную семейную ответственность. Очень часто в ситуациях, требующих от ребенка или подростка принятия на себя ответственности, ребенок либо достигает небывалых высот, либо устраняется, объятый страхом и неуверенностью. Джоан оказалась из тех, кто принимает вторую модель поведения.

Джоан еще могла разумно рассуждать о том, нуждается ли она в романтических отношениях с мужчинами, но утрата отца может породить в женщине и другие реакции. Пример тому — Дайана. Это было ясно с того самого момента, как она вошла в мой кабинет. Я сказал «вошла»? Правильнее было бы сказать «вплыла», причем в весьма соблазнительном одеянии. В разговоре Дайана то и дело отпускала какую-нибудь двусмысленность сексуального плана, она поведала мне, что, начиная с подросткового возраста, успела испытать множество романтических приключений.

Страсть к свиданиям обуяла Дайану сразу же после того, как ее отец бросил семью. Основной причиной развода родителей послужила внебрачная связь отца, и Дайана осталась на попечении матери. В ходе наших бесед выяснилось, что уход отца внушил Дайане определенные представления, из которых самыми главными были два: «Папа ушел, так что надо постараться в следующий раз удержать его», и: «Когда вы перестаете нравиться мужчинам, они вас покидают».

Пустоту, порожденную утратой отца, Дайана стремилась заполнить, соблазняя ровесников, мужчин, старших ее по возрасту, и тех, кто обладал властью. «Потеряв» отца, она пыталась найти его в других мужчинах, демонстрировала сексуальность в надежде обрести отцовскую любовь.

Кристофер Андерсен в своей книге «Отец, человек и фактор», приводит результаты опроса, проведенного с 7000 женщин, танцующих в полуобнаженном виде в кабаре или работающих в стриптизе. Опрос показал, что большинство этих женщин выросло без отца23. Не отрицая, что выбор работы был для них во многом обусловлен экономическими причинами, Андерсен сообщает: «Большинство женщин призналось в том, что, обнажаясь перед незнакомыми людьми, они, по-видимому, искали того внимания со стороны мужчин, которого им не хватало в детстве. Лишенные столь существенной поддержки, многие из этих женщин признают, что не доверяют мужчинам и не сближаются с ними. Из 7000 опрошенных женщин половина оказалась лесбиянками»24.

Андерсен делает вывод, что женщина, выросшая без отца и стремящаяся обратить на себя внимание мужчин, в то же время может полагать, что вступать с мужчинами в интимную близость — весьма небезопасное дело. Он также, по-видимому, заключает, что гомосексуальность этих женщин имеет определенную связь с их оторванностью от отца. Может быть, он прав? Может быть, гомосексуальность есть не что иное, как попытка обрести отца? И потому половина этих женщин, выросших без отца,— лесбиянки?

В прошлом веке выдвигалось множество теорий, призванных объяснить гомосексуальность наследственными или гормональными отклонениями, а также влиянием внешней среды. Специалисты приводят массу аргументов в пользу всех этих причин, и я не берусь утверждать, что «отец виноват в гомосексуальности ребенка». Тем не менее, многие исследователи-психологи весьма склонны предполагать, что недостаток отцовской заботы может способствовать развитию гомосексуальных склонностей.

Доктор Джордж Рикер, проведший подробнейшие исследования мужского гомосексуализма, делает вывод:

«Выясняется, что отцы гомосексуалистов менее эмоциональны, чем отцы гетеросексуалов. Из сорока опрошенных гомосексуалистов ни один не сообщил, что был эмоционально связан с отцом. Напротив, гомосексуалисты зачастую ненавидят или даже страшатся своих отцов… Отцы гомосексуалистов очень часто представляются равнодушными, неприязненными или враждебно настроенными. Более чем четыре пятых опрошенных взрослых мужчин-гомосексуалистов сообщают, что, пока они росли, их отцов не было дома — в прямом или эмоциональном смысле…
Показательно, что лишь 13 % опрошенных гомосексуалистов отождествляют себя с отцом, тогда как у гетеросексуалов эта цифра составляет 66 %».25

Безусловно, случаи мужской гомосексуальности могут быть вызваны гораздо более сложными причинами, чем отсутствие отца как таковое, однако мой опыт работы с гомосексуалистами-мужчинами согласуется с выводами доктора Рикера. Отношения с отцом ни у кого и них не были простыми, и все они без исключения называют своих отцов отстраненными, враждебными, грубыми, слабыми, холодными или безразличными. Большинство этих мужчин имело манеры именно мужчин, а у тех, в чьих манерах преобладали женские телодвижения, оказались излишне заботливые матери, которые постоянно звонили мне и спрашивали, как идут дела у их сыновей.

Одним из таких был Роджер, двадцати пяти лет. Крепкий и широкоплечий, он был очень добрым и все время улыбался. Одного его взгляда было достаточно, чтобы заставить человека либо занервничать, либо, наоборот, почувствовать себя в безопасности. Никому б не хотелось стать его врагом — уж больно он был крепок. К счастью, меня он считал другом.

Самые ранние воспоминания об отце связаны у него с тем, как родители ссорились, и одна из таких ссор осталась у него в памяти навеки. Родители поругались, и отец, хлопнув дверью, ушел из дому. Вернувшись через несколько часов, он обнаружил, что жена заперла дверь. Пока отец гневно колотил в дверь, Роджер в страхе стоял, ухватившись за юбку матери. В конце концов, отец вышиб дверь, ворвался в дом и принялся колотить мать Роджера; прижав ее к стене возле камина, он все бил и бил ее кулаками. Роджер, которому было всего четыре года, выскочил из-за кресла, чтобы защитить мать.

Он закричал отцу, чтобы тот остановился, а когда тот не отреагировал, Роджер ударил отца по ноге. Отец принялся бить и его тоже. Роджер считает этот случай началом своей ненависти к отцу.

Вскоре родители развелись, мальчик и его мать долго переезжали с места на место и, наконец, поселились у родителей матери. Но однажды, спустя два года, появился отец и потребовал, чтобы сына отдали ему на попечение. Его бывшая жена ответила отказом и попыталась вызвать полицию, однако отец набросился на нее, схватил рыдающего и брыкающегося Роджера и затолкал его в свою машину. Роджер даже не попрощался с матерью (и бабушкой, которая вскоре умерла).

Несмотря на упорство, с которым отец желал попечительствовать над Роджером, мальчик ясно понимал, что отец его не любит.

«На самом деле я не был нужен отцу,— говорит он. — Ему просто не хотелось, чтобы я жил с матерью. Он отвез меня к своим родителям и уехал на два года. Вернувшись, он познакомил меня с „моей новой мамой“ и сообщил, что я буду жить с ними. Когда я заплакал, потому что не хотел расставаться с дедушкой и бабушкой, он назвал меня сосунком. Он часто заставлял меня работать вместе с ним на бензоколонке. Когда мы бывали там, он говорил мне, чтобы я молчал, пока ко мне не обратятся, меня должно быть видно, но не слышно. Если я делал ошибку, он бил меня и запирал в машине».

Примерно в этот период шестнадцатилетний кузен Роджера, Томас, стал приставать к нему. Восьмилетний Роджер был полон боли и смущения и откликнулся на эти ухаживания. «Я думал, что это любовь,— говорит он. — С того времени меня и привлекает „любовь“ мужчин».

Отношения с отцом, безусловно, могут, и в действительности оказывают влияние на вашу сексуальность (это влияние может быть плохим, как в случае с Дайаной или Роджером, и хорошим). Однако это не значит, что вы обязаны подчиняться этому влиянию. Если вам кажется, что ваша сексуальная природа выражается нездоровым или неестественным образом, вы можете измениться. Однако измениться к лучшему очень часто бывает невозможно без понимания, отчего вы стали таким, какой вы есть. Это относится не только к сфере секса, но и к вашему браку, и к вашей работе.


Примечания

  1. Роберт Блай, «Не имеющий отца жаждет найти короля». Отцы : сыновья и дочери, Чарлз. С. Скалл, ред. (Лос-Анжелес : Джереми П. Тачер, 1992), 60;
  2. Уильям Ф. Ходжес, Дети разведенных родителей (Нью-Йорк — Унли, 1991), 1;
  3. А. Е. Хотчнер, София, Жизнь и Любовь (Нью-Йорк : Уильям Морроу и Компания, 1979), 29–32, 241;
  4. Хотчнер, 95;
  5. Хотчнер, 242;
  6. Хотчнер, 241; Кристофер Андерсен, Отец, человек и фактор. (Нью-Йорк : Уорнер, 1983), 28–29;
  7. Хотчнер, 15;
  8. Хотчнер, 11;
  9. Рут Энн Зайламер и Т. Джэкоб, «Адаптация детей из семей алкоголиков», Дети алкоголиков, Майкл Уиндл и Джон С. Сирлз, ред. (Нью-Йорк : Гилфорд Пресс, 1990) 176–77;
  10. Брандт Ф. Стили «Агрессивные отцы» в произв. Отец и дитя, Стенли Кэт, А. Гуруитт, Дж. М. Росс, ред. (Бостон, Уили, 1982), 481;
  11. Всемирная энциклопедия музыки и музыкантов, Роберт Сабин, ред. 9-е изд. (Нью-Йорк, Додд, Мид и К., 1964), 1049;
  12. Сабин, 1049;
  13. Стюарт Фидер, Песня моего отца. (Нью-Хэйвен : Йейл, 1992), 285–87, 379;
  14. Виктория Секунда, Женщины и их отцы. (Нью-Йорк, Делакорт, 1992), xii–xiv;
  15. Стив Алессандри, Ph.D., профессор педиатрии и психиатрии, Медицинский Колледж Пенсильвании. В личной беседе, 24 июня 1993;
  16. Д. Берлингэм, «Преэдиповы отношения ребенка и отца», в произв. Психоаналитическое исследование ребе нка, том 28 (Нью-Хэйвен, Йейл Юнивесити Пресс, 1973), 36;
  17. Леонард Шенголд, Убийство души: последствия насилия и отверженности, испытанных в детстве. (Нью-Йорк: Баллентайн Букс 1989). Приведенные выводы основаны на тексте в целом;
  18. Марго Мэйн, Жажда найти отца: отцы, дочери и еда;
  19. Там же;
  20. Там же;
  21. Мэйн, xii–xiv;
  22. Нэнси Ходороу, Феминизм и теория психоанализа. (Нью-Хэйвен: Йейл, 1983), 88–89;
  23. Кристофер Андерсен, Отец, чел овек и фактор. (Нью-Йорк: Уорнер, 1983), 88–89;
  24. Там же;
  25. Л. Б. Апперсон и У. Дж. Макаду, «Фактор родителей в детстве гомосексуалистов», Журнал аномальной психологии 73 (1968), 201–6; И. Бин, «О происхождении мужской гомосексуальности: попытка выясни ть роль родителей», Британский психиатрический журнал 111 (1965), 803–13; Д. Дж. Браун, «Гомосексуальность и динамика семьи», Бюллетень Менинджеровской Клиники 27 (1963): 227–32; Р. Б. Эванс, «Детство мужчин-гомосексуалистов: отношения с родителями», Журна л консультационной и клинической психологии 33 (1969), 129–35; И. Бибер el. al., Гомосексуальность: психиатрические исследования (Нью-Йорк: Бэйсик Букс, 1962).