О термине «этнос» (1966)

Доложено Львом Николаевичем Гумилёвым на заседании Отделения этнографии 17 февраля 1966 г.

I

Человечество, как биологическая форма,— это единый вид с огромным количеством вариаций, распространившийся в послеледниковую эпоху по всей поверхности земного шара. Густота распространения вида различна, но, за исключением полярных льдов, вся земля — обиталище человека.

Корабли бороздят просторы океанов с глубокой древности; в тропических лесах живут племена пигмеев, приспособившихся к пессимальным условиям существования, в пустынях археологи находят следы древних поселений или охотничьих стоянок, а пространства льдов ныне осваиваются научными экспедициями.

Иными словами, за период своего существования вид Homo sapiens неоднократно и постоянно модифицировал свое распространение на поверхности земли, но, подобно любому другому виду, стремился освоить возможно большее пространство с возможно большей плотностью населения[46, стр. 24-31]. Однако что-то ему мешало и ограничивало его возможности.

В отличие от большинства млекопитающих Homo sapiens нельзя назвать ни стадным, ни индивидуальным животным. Человек существует в коллективе, который, в зависимости от угла зрения, рассматривается то как общество, то как народность. Вернее сказать, каждый человек является одновременно и членом общества и представителем народности, но оба эти понятия несоизмеримы и лежат в разных плоскостях, как, например, длина и вес или степень нагрева и энергетический заряд.

Общественное развитие человечества хорошо изучено, и закономерности его сформулированы историческим материализмом. Спонтанное развитие общественных форм по спирали, через общественно-экономические формации, присуще только человеку, находящемуся в коллективе, и никак не связано с его биологической структурой. Этот вопрос настолько ясен, что нет смысла на нем останавливаться.

Зато вопрос о народностях, которые мы будем именовать, во избежание терминологической путаницы, этносами, полон нелепостей и крайне запутан. Несомненно одно: вне этноса нет ни одного человека на земле. Каждый человек на вопрос: «Кто ты?» — ответит: «русский», «француз», «перс», «масаи» и т. д., не задумавшись ни на минуту. Следовательно, этническая принадлежность в сознании — явление всеобщее. Но это еще не все.

II

Этническая принадлежность — не ярлык, а релятивное понятие. Называя себя тем или другим этническим именем, индивидуум учитывает место, время и собеседника, отнюдь не давая себе в этом отчета. Так, карел из Калининской области в своей деревне называет себя карелом, а прибыв в Ленинград — русским, и это без тени лжи. Просто в деревне противопоставление русских каре-лам имеет значение, а в городе не имеет, так как различия в быте и культуре столь ничтожны, что скрадываются. Сложнее с татарами. Религиозное различие углубило этнографическое несходство их с русскими, и для того, чтобы казанский татарин объявил себя русским, ему нужно попасть в Западную Европу или Китай. Там, на фоне совершенно иной культуры, он назовет себя русским, прибавив, что, собственно говоря, он татарин. А в Новой Гвинее он же назовет себя европейцем, что будет правильно относительно папуасов, и пояснит, что он не из племени голландцев или англичан, а из другого, и этим вполне удовлетворит своего собеседника.

Поясним на реальных примерах. Во Франции живут кельты-бретонцы и иберы-гасконцы. В лесах Вандеи и на склонах Пиренеев они одеваются в свои костюмы, говорят на своем языке и на своей родине четко отличают себя от французов. Но можно ли сказать про маршалов Франции Мюрата или Ланна, что они баски, а не французы? Или про д’Артаньяна как исторического персонажа, так и героя романа? Можно ли не считать французами бретонского дворянина Шатобриана и Жиля де Ретца, соратника Жанны д’Арк? Разве ирландец Оскар Уайльд не английский писатель? Знаменитый ориенталист Чокан Валиханов сам говорил о себе, что он считает себя в равной мере русским и казахом. Таким примерам несть числа, но все они указывают, что этническая принадлежность, обнаруживаемая в сознании людей, не есть продукт самого сознания. Очевидно, она отражает какую-то сторону природы человека, гораздо более глубокую, биологическую, лежащую на грани физиологии, внешнюю по отношению к сознанию и психологии, под которой мы понимаем форму высшей нервной деятельности. Этот первичный гипотетический вывод требует пояснений и проверки на материале.

III

Условимся о термине. Это тем более необходимо, что понятие «этнос», с одной стороны, до сих пор не дефинировано, с другой, дефиниция этого понятия является не только исходным пунктом, но и целью исследования. В самом деле, определить понятие — значит установить все его сходства и различия со всеми прочими понятиями. А для исследования сходства и разницы мы должны иметь перед глазами предмет исследования. Получается как бы порочный круг, но это на самом деле диалектический путь науки: сначала условимся о значении употребляемого нами слова-термина, а затем путем анализа раскроем его содержание. Противоречия здесь нет.

В специальной работе[72, стр. 74-77] мы предложили предварительное значение термина: этнос — коллектив особей, противопоставляющий себя всем прочим коллективам. Этнос более или менее устойчив, хотя возникает и исчезает в историческом времени. Нет ни одного реального признака для определения этноса, применимого ко всем известным нам случаям: язык, происхождение, обычаи, материальная культура, идеология иногда являются определяющими моментами, а иногда нет. Вынести за скобку мы можем только одно — признание каждой особи «мы такие-то, а все прочие — другие». Поскольку это явление повсеместно, то, следовательно, оно отражает некую физическую или биологическую реальность, которая и является для нас искомой величиной. Раскрыть эту величину можно только путем анализа возникновения и исчезновения этносов и установления принципиальных различий этносов между собою, а также характера этнической преемственности. Совокупность этих трех проблем мы называем этногенезом.

IIII

Что нам точно известно об этносах? Очень много и очень мало. Мы не имеем оснований утверждать, что этнос, как явление, имел место в нижнем палеолите. За высокими надбровными дугами, внутри огромной черепной коробки неандертальца, видимо, гнездились мысли и чувства. Но о том, каковы они были, мы пока не имеем права даже догадываться, если хотим остаться на платформе научной достоверности.

О людях эпохи верхнего палеолита мы знаем больше. Они великолепно умели охотиться, делали копья и дротики, одевались в одежду из звериных шкур и рисовали не хуже парижских импрессионистов. По-видимому, форма их коллективного бытия походила на те, которые известны нам, но это только предположение, на котором нельзя строить даже научной гипотезы. Не исключено, что в древние эпохи были какие-нибудь особенности, до нашего времени не дожившие.

Зато народы позднего неолита и бронзы (III-II тыс. до н. э.) мы можем считать подобными историческим с большой долей вероятности. К сожалению, наши знания об этнических различиях в это время отрывочны и скудны настолько, что, базируясь на них, мы рискуем не отличить закономерности, которая нас в данный момент интересует, от локальных особенностей и, приняв частное за общее или наоборот, впасть в ошибку.

Достоверный материал для анализа дает нам так называемая историческая эпоха, когда письменные источники освещают историю этносов и их взаимоотношений. Поскольку мы стоим на философской платформе монизма, понимая под этим, что законы природы едины и вечны, мы вправе, изучив этот раздел темы, применить полученные наблюдения к более ранним эпохам и восполнить пробелы наших знаний, возникающие на первой стадии изучения. Таким образом, мы избегнем аберрации дальности, одной из наиболее частых ошибок исторической критики.

Целесообразно ограничить поле нашего исследования XIX веком, потому что для установления закономерности нам нужны только законченные процессы. Говорить о не-законченных процессах можно лишь в порядке прогнозирования, а для последнего нужно иметь в руках формулу закономерности, ту самую, которую мы ищем. Кроме того, при исследовании явлений XX в. возможна аберрация близости, при которой явления теряют масштабность, как и при аберрации дальности. Нет необходимости ставить под угрозу исследование, привлекая материал не откристаллизовавшийся и не получивший твердого научного истолкования. Поэтому мы ограничимся для постановки проблемы эпохой в 3000 лет, с ХII в. до н. э. по ХIX в. н. э., как наиболее полно изученной.

V

Мы исследуем наш обильный материал путем синхронистической методики, основываясь на сопоставлении cведений, достоверность которых не вызывает сомнений. Новое, что мы собираемся внести, будет сочетание фактов в предлагаемом нами аспекте. Это необходимо, потому

что калейдоскоп дат в хронологических таблицах, приложенных к «Всемирной истории», не дает читателю никакого представления о том, что происходило с народами на протяжении их исторической жизни.

Предлагаемая методика характерна не столько для гуманитарных, сколько для естественных наук, где установление связей между фактами, на основании статистической вероятности и внутренней логики явлений, является единственным путем для построения эмпирического обобщения, которое считается столь же достоверным, как и наблюденный факт[46, стр. 19].

Эмпирическое обобщение не является ни гипотезой, ни популяризацией хотя оно строится не на первичном материале (опыте, наблюдении, чтении первоисточника), а на уже собранных и проверенных фактах. Сведение материала в систему и, построение концепций есть средняя стадия осмысления проблемы, предшествующая философскому обобщению. Для наших целей нужна именно эта средняя ступень.

VI

Подобно тому как движение Земли является составляющей из многих закономерных движений (вращение вокруг оси, вращение вокруг Солнца, смещение полюса, перемещение со всей планетной системой по Галактике и многие другие), так и человечество, антропосфера, развиваясь, испытывает не одно, а ряд воздействий, изучаемых отдельными науками. Спонтанное движение, отраженное в общественном развитии, изучается историческим материализмом; физиология человека — область биологии; соотношение человека с ландшафтом — историческая география — находится в сфере географических наук; изучение войн, законов и учреждений — история политическая, а мнений и мыслей — история культуры; изучение языков — лингвистика, а творчества — филология и т. д. Где же помещается наша проблема?

Начнем с того, что этнос, как, например, язык, явление не социальное, потому что оно характерно для всех формаций. Влияние спонтанного общественного развития на становление этносов — экзогенно. Для того, чтобы оказать воздействие на формирование или разложение этносов, линия общественного развития трансформируется через призму истории как политической, так и культурной. Поэтому можно сказать, что проблема этногенеза лежит на грани исторической науки там, где она из гуманитарной плавно переходит в естественную.

Поскольку все явления этногенеза происходят на поверхности земли в тех или иных географических условиях, то неизбежно возникает вопрос о роли ландшафта, как фактора, определяющего экономические возможности человеческих коллективов — этносов[68, стр. 70-88; 140, стр. 412-416]. Но сочетания истории с географией для нашей проблемы недостаточно, потому что речь идет о живых организмах, которые, как известно, всегда находятся в состоянии либо эволюции, либо инволюции и взаимодействуют с другими живыми организмами, образуя сообщества — биоценозы.

Таким образом, следует поместить нашу проблему на стыке трех наук: истории, географии — ландшафтоведения и биологии — экологии и генетики. А коль скоро так, то можно дать второе приближение определения термина этнос: этнос — специфическая форма существования вида Homo Sapiens, а этногенез — локальный вариант внутривидовой эволюции, определяющийся сочетанием исторического и хорономического (ландшафтного) факторов.

Может показаться экстравагантным аспект, в котором человечество предстает как антропофауна, но начало этому типу исследований положили Дарвин и Энгельс. Последний даже определил, что стимулом развития цивилизации были не столько идеи или глубокие политические соображения, сколько алчность[176, стр. 176] — эмоция, коренящаяся в сфере подсознания, функция высшей нервной деятельности, лежащей на грани психологии и физиологии. Следуя научной традиции, мы обращаем внимание на ту сторону человеческой деятельности, которая выпадала из поля зрения большинства наших предшественников.

VII

При изучении общих закономерностей этнологии прежде всего надлежит усвоить, что реальный этнос и этноним, т. е. этническое наименование, не одно и то же. Часто мы встречаем несколько разных этносов, носящих одно и то же имя, или, наоборот, один этнос может называться по-разному. Так, слово «римляне» (Romani) — первоначально означало граждан полиса Рима, но отнюдь не соседей италиков или даже не латинян, обитавших в других городах Лациума. В эпоху Римской империи I-II вв. количество римлян возросло за счет включения в их число почти всех италиков и многих жителей провинции, отнюдь не латинского происхождения. После эдикта Каракаллы 212 г. римлянами были названы все свободные жители муниципий на территории Римской империи, в том числе: греки, каппадокийцы, евреи, берберы, галлы, иллирийцы, германцы и др. Понятие «римлянин» как бы потеряло этническое значение, но этого на самом деле не было: оно просто его изменило. Общим моментом вместо единства происхождения и языка стало единство даже не культуры, а исторической судьбы. В таком виде данный этнос просуществовал три века — срок изрядный — и не распался. Наоборот, он трансформировался в IV-V вв. вследствие принятия христианства как государственной религии, которая стала после первых четырех соборов определяющим принципом. Те, кто признавал оные соборы, санкционированные государственной властью, были своими, римлянами, а кто не признавал — становился врагом. На этом принципе сформировался новый этнос, который мы условно называем «византийцами», но они-то сами называли себя «ромеями» (Pωμαίοι), т. е. «римлянами», хотя говорили они по-гречески. Постепенно в число ромеев влилось множество славян, армян, сирийцев, но название «римлян» они удержали до 1453 г., до падения Константинополя. Ромеи считали «римлянами» именно себя, а не население Италии, где феодалами стали лангобарды, горожанами — сирийские семиты, а крестьянами — бывшие колоны из военнопленных всех народов, когда-либо побежденных римлянами империи. Зато флорентинцы, генуэзцы, венецианцы и другие жители Италии считали «римлянами» себя, а не греков и на этом основании утверждали приоритет Рима, в котором от античного города оставались только руины.

Третья ветвь этнонима «римляне» возникла на Дунае, где после римского завоевания Дакии было место ссылки. Здесь отбывали наказание за восстания против римского господства фригийцы, каппадокийцы, фракийцы, галаты, сирийцы, греки, иллирийцы, короче говоря, все восточные подданные Римской империи. Чтобы понимать друг друга, они объяснялись на общеизвестном латинском языке. Когда римские легионы ушли из Дакии, потомки ссыльно-поселенцев остались и образовали этнос, который в 19 веке принял название «румыны», то есть «римляне».

Если можно еще усматривать историческую преемственность между «римлянами» эпохи Республики и «римскими гражданами» эпохи поздней Империи, хотя бы как постепенное расширение понятия, функционально связанного с распространением культуры, то у византийцев и римлян нет даже такой связи. Отсюда вытекает, что слово меняет смысл и содержание и не может служить опознавательным признаком этноса. Очевидно надо, учитывать еще и контекст, в котором это слово несет смысловую нагрузку, а тем самым и эпоху, потому что с течением времени значение слов меняется. Это еще более показательно при разборе этнонимов «тюрк», «татар» и «монгол» — пример, мимо которого нельзя пройти.

В VI в. тюрками называли небольшой народ, обитавший на восточных склонах Алтая и Хангая. Путем нескольких удачных войн тюркам удалось подчинить себе все степи от Хингана до Азовского моря, и подданные Великого каганата, сохранив для внутреннего употребления собственные этнонимы, стали называться также тюрками, поскольку они подчинялись тюркскому хану. Когда арабы покорили Согдиану и столкнулись с кочевниками, то они всех их стали называть тюрками, в том числе угров — мадьяр. Европейские ученые в XVIII в. называли всех кочевников «les tartars», а в XIX в., когда вошла в моду лингвистическая классификация, присвоили название тюрок определенной группе языков. Таким образом, в разряд тюрок попали многие народы, которые в древности в их состав не входили, например якуты, чуваши и гибридный народ — турки-османы.

Последние образовались на глазах историков путем смешения небольшой орды туркмен, пришедших в Малую Азию с Эртогрулом, газиев — добровольных борцов за ислам (аналог крестоносцев), славянских юношей, забираемых в янычары, греков, итальянцев, арабов, киприотов и т. п., поступавших на флот, ренегатов-французов и немцев, искавших карьеру и фортуну, и огромного количества грузинок, украинок и полек, продаваемых татарами на невольничьих базарах. Тюркским был только язык, ставший государственным, потому что он был принят в армии. И эта мешанина слилась в монолитный народ, присвоивший себе название «турк» в память тех степных богатырей, которые 1000 лет назад стяжали себе славу на равнинах Центральной Азии. Опять этноним отражает не истинное положение дел, а традиции и претензии.

Модификация же этнонима «татар» является примером прямого камуфляжа. До XII в. это было этническое название группы из 30 крупных родов, обитавших на берегах Керулена. В XII в. эта народность усилилась, и китайские географы стали употреблять его как название всех центральноазиатских кочевников: тюркоязычных, монголоязычных и тунгусоязычных, в том числе монголов. Когда же Чингисхан в 1206 г. объявил официальным названием своих подданных имя «монгол», то соседи по привычке некоторое время продолжали называть монголов татарами. В таком виде слово «татар», как синоним слова «монгол», попало в Восточную Европу и привилось в Поволжье, где местное население в знак лояльности хану Золотой Орды стало называть себя татарами. Зато потомки первоначальных носителей этого имени стали именовать себя монголами. С этого времени возникла современная научная терминология, когда татарский антропологический тип стали называть «монголоидным», а язык поволжских тюрок-кипчаков — татарским языком. Иными словами говоря, мы даже в науке употребляем заведомо закамуфлированную терминологию.

Привычных примеров достаточно, чтобы констатировать, что этническое название или даже самоназвание и явление этноса как устойчивого коллектива особей вида Homo sapiens отнюдь не покрывают друг друга. Поэтому филологическая методика, исследующая слова, для этнологии неприменима, и нам надлежит обратиться к истории, дабы проверить, насколько эта дисциплина может помочь при постановке и решении нашей проблемы.

VIII

История — наука о событиях в их связи и последовательности. Эталоном, которым пользуется историческая наука, является общественный институт, коим может быть государство, племенной союз, религиозная секта, торговая компания (например, Ост-Индская), политическая партия и т. д., словом любое учреждение в любых веках и у любых народов. Иногда институт государства и этнос совпадают, и тогда мы наблюдаем в ряде случаев нации современного типа. Но это частный случай, характерный для XIX-XX вв., а в древности такие совпадения были редкими. Случается, что религиозная секта объединяет единомышленников, которые, как, например, сикхи в Индии, сливаются в этнос, и тогда происхождение особей, инкорпорированных общиной, не принимается во внимание. Но часто такие общины, обладающие всеми качествами этноса, неустойчивые и дробятся, как это было с мусульманской общиной эпохи халифата (VII-X вв.).

Конечно, общность исторической судьбы способствует образованию и сохранению этноса, но и исторически судьба может быть одной у двух-трех народностей и разной для двух половин одной народности. Например, англосаксы и уэльсские кельты объединены с XIII в., однако они не слились в один этнос, что, впрочем, не мешает им жить в мире, а у армян восточных, подчиненных еще в III в. Ирану, и западных, связанных с этого же времени с Византией, судьбы были различны, но этническое единство не нарушилось. В XVI-XVII вв. французские гугеноты и католики весьма различались по своим историческим судьбам, да и по характеру культуры как до издания Нантского эдикта, так и после отмены его. Однако этническая целостность Франции оставалась неизменной, несмотря на кровопролитные войны и драгонады.

Следовательно, этническое становление лежит глубже, чем явления исторического процесса. История может помочь этнологии, но не заменяет ее.

VIIII

Многие этносы делятся на племена и роды. Можно ли считать это деление обязательной принадлежностью этноса, или хотя бы первичной стадией его образования, или, наконец, формой коллектива, предшествовавшей появлению самого этноса? Имеющийся в нашем распоряжении достоверный материал позволяет ответить — нет!

Прежде всего, далеко не все современные народы имеют или имели когда-либо за все время своего существования родовое или племенное деление. Такового нет и не было у испанцев, французов, итальянцев, румын, англичан, турок-османов, великороссов, украинцев, сикхов, греков (не эллинов) и многих других. Зато клановая или родовая система существует у кельтов, казахов, монголов, тунгусов, арабов, курдов, и ряда других народов. Считать клановую систему более ранней стадией трудно, так как византийцы или сасанидские персы, народы, образовавшиеся на 1000 лет раньше, чем монголы, и на 1200 лет раньше, чем казахи, виликолепно обходились без родов и фратрий. Конечно, можно предположить, что в древности система родов была повсеместной, но даже если это так, то к историческому периоду, когда народы (этносы) возникали на глазах историка, такое допущение не имеет отношения.

То, что господствующими во всем человечестве формами за все время существования вида Homo были разные формы семьи: групповой брак, семья пуналуа, парный брак, моногамная семья[176, стр. 77],— и общественные системы — формации, достаточно обоснованно и доказано, но к нашей проблеме не имеет непосредственного отношения, так как этническая целостность не совпадает ни с семейной ячейкой, ни с уровнем производства и культуры. Поэтому в нашем исследовании мы должны искать другие критерии и другие опознавательные признаки.

Вместе с тем необходимо отметить, что у народов с родо-племенным устройством деление на кланы (у кельтов), фратрии, кости («сеок» у алтайцев) и племенные объединения (джус у казахов) и т. п., эти внутриэтнические единицы необходимы для поддержания самого этнического единства. Путем разделения на группы регулируются отношения как отдельных особей к этносу в целом, так и родовых или семейных коллективов между собою. Между прочим, только этим способом вводится и сохраняется экзогамия, предотвращающая кровосмесительные браки. Представители родов выражают волю своих соплеменников на народных собраниях и создают устойчивые союзы родов для ведения внешних войн, как оборонительных, так и наступательных. В Шотландии, например, клановая система выдержала набеги викингов в X в., нападения феодалов в XII-XV вв., войну с английской буржуазией в XVII- XVIII вв., и только капиталистические отношения смогли ее разрушить. А там, где клановая система бала менее выражена, например у полабских славян, немецкие и датские рыцари расправились с ними за два века (XI-XII вв.), несмотря на бесспорную воинственность и завидное мужество бодричей, лютичей и жителей острова Руги. Деление этноса на племена несет функцию скелета, на который можно наращивать мышцы и тем самым набирать силу для борьбы с окружающей средой.

X

Но как же восполняется отсутствие родоплеменных групп у народов вполне развитых, находящихся на стадии классового общества? Классовая структура общества и классовая борьба — факт, установленный и не подлежащий пересмотру. Следовательно, деление на классы не может быть функционально аналогично делению на племена. И действительно, параллельно делению общества на классы мы обнаруживаем деление этносов на группы, отнюдь не совпадающие с классовыми. Условно их можно назвать консорциями, но это слово соответствует понятию лишь в первом приближении.

Например, в феодальной Европе внутри одного этноса, скажем французского, господствующий класс состоял из разных консорций: 1) феодалов в прямом смысле слова, то есть держателей ленов, связанных с короной вассальной присягой; 2) рыцарей, объединенных в ордена; 3) нотаблей, составляющих аппарат королевской власти[nobless de robe]; 4) высшего духовенства; 5) ученых, например, профессоров Сорбонны; 6) городского патрициата, который сам делился по территориальному признаку, и т. д. Можно по принятой степени приближения выделить больше или меньше групп, но при этом надо обязательно учитывать еще их принадлежность к партиям, например, арманьякской и бургундской в начале XV в. А по отношению к народным массам такое разделение применимо в еще большей степени, так как каждая феодальная провинция носила тогда ярко выраженный индивидуальный характер.

В буржуазном обществе мы наблюдаем уже не те консорций, но принцип остается неизменным. Внутри этносов и помимо классов есть для каждой особи люди «своего» и не своего круга.

То, что «консорции», как мы их условно назвали, неизмеримо менее стойки и длительны, чем родоплеменные группировки, бесспорно, но ведь и последние не вечны. Значит, разница между теми и другими не принципиальна. Сходство же их в том, что они несут одинаковую функциональную нагрузку, поддерживая единство этноса путем внутреннего разделения.

И самое важное и любопытное — это то, что при возникновении «консорции» отличаются друг от друга лишь нюансами психологии, но со временем различия углубляются и кристаллизуются, переходя в обычаи и обряды, т. е. в явления, изучаемые этнографами. Например, старославянский поцелуйный обряд трансформировался в России в целование руки замужним дамам и сохранился у поместного дворянства, но исчез из быта других слоев населения.

А. М. Горький, наблюдавший в крупных городах Поволжья быт мещан и интеллигентов-разночинцев, констатирует такие глубокие различия, что предлагает рассматривать эти недавно сложившиеся группы населения как «разные племена»[53, стр. 81]. В том смысле слова, в котором он его употребляет, т. е. как различия в быте, нравах, представлениях, он прав, и наблюдение его плодотворно. В наше время эти различия почти стерлись. Они были характерны для короткого периода около 80 лет, но мы уже говорили, что продолжительность явления не влияет на принципиальную сторону дела.

Еще характернее другой пример — старообрядцы. Как известно, это небольшая часть великороссов, не принявших в шестидесятых годах XVII в. некоторых реформ церковного обряда. Тогда они еще ничем не выделялись среди прочего населения. Во втором поколении, при Петре I, они составляли определенную изолированную группу населения. К концу ХVIII в. у них появились, а отчасти сохранились, обычаи, обряды, одежды, резко отличные от тех, которые стали общепринятыми. Екатерина II прекратила гонения на старообрядцев, но это не повело к обратному слиянию их с основной массой этноса. В новообразовавшуюся внутриэтническую целостность входили и купцы-миллионеры, и казаки, и полунищие крестьяне из Заволжья. Эта единица, сначала объединенная общностью судьбы — consortia, постепенно превратилась в единицу, объединенную общность быта — convixia, и лишь в XX в. постепенно стала рассасываться, так как повод для ее возникновения давно перестал существовать, а оставалась только инерция.

Примеры, приведенные нами, ярки, но редки. Чаще функции внутриэтнических группировок принимают на себя естественно образующиеся территориальные объединения — землячества. Наличие таких делений, как и при родовом строе — существование фратрий, не подрывает этнического единства.

Теперь мы можем сделать вывод: внутриэтническое дробление есть условие, поддерживающее целостность этноса и придающее ему устойчивость; оно характерно для любых эпох и стадий развития.

XI

Итак, ни одна из гуманитарных наук не дает ответа на существо проблемы этнологии и этногенеза и даже не позволяет создать терминологию, которая была бы точна и общепонятна. Поэтому попробуем обратиться к естественным наукам — географии и примыкающим к ней разделам биологии.

Мы уже говорили, что целесообразно рассматривать человечество как вид Homo sapiens. Но тогда все закономерности-развития любого вида млекопитающих применимы к людям, разумеется, за исключением специфических особенностей, что в высшем аспекте не существенно. Всем видам животных свойственны инстинкт продолжения вида (размножение), стремление распространить свое потомство на наибольшую возможную площадь, пригодную для жизни (ареал), и способность приспособления к среде (адаптация). В отношении этих общих черт люди не являются исключением.

Однако распространение любого животного вида ограничено тем. что каждый вид входит в биоценоз — закономерный комплекс форм, исторически, экологически и физиологически связанных в одно целое общностью условий существования[140 стр. 359]. Каждый биоценоз связан с участком земной поверхности, который он занимает и к которому он приспособлен. Такой участок называется биохор. Поскольку биоценоз — связная система и изменение в ней какого-нибудь одного звена ведет к изменению и остальных звеньев, то в этом отношении налицо полная аналогия с географическим ландшафтом[140, стр. 359]. А так как каждый биохор связан с определенным ландшафтом, то целесообразно принять термин, предложенный академиком В. Н. Сукачевым,— геобиоценоз, совмещающий биологические и географические особенности данного биохора. Геобиоценозы динамичны. Они меняются вследствие сложного переплетения экзогенных импульсов. Смена геобиоценозов носит название сукцессии-[140, стр. 362].

При возникновении биоценоз складывается из животных и растительных форм, примеряющихся к условиям заселяемого ими ландшафта. В результате приспособления возникает новый адаптивный тип сообществ, приобретающий новые особенности структуры поведения.

Таким образом, любой животный вид модифицируется под воздействием адаптации. Степень модификации определяется разнообразием географических условий заселяемого видом ареала. Но чаще всего возможности изменения ограничены, так как вид, успевший накопить ряд определенных признаков, не может произвольно избавиться от них, согласно закону о необратимости эволюции. Поэтому большинство видов животных имеет ограниченные ареалы. Человек же, как мы уже отметили, распространился по всей земной поверхности. В этом одно из важнейших отличий вида Homo sapiens от прочих видов млекопитающих.

Но потребность в адаптации у людей осталась и проявляется особенно сильно именно вследствие широкого распространения вида как целого. Замечено, что отдельные этносы при своем возникновении связаны с определенными ландшафтными условиями — биохорами. Следовательно, исходя из сказанного, мы можем охарактеризовать этнос как биологическую единицу, таксономически стоящую ниже вида, как populatio, а само этническое деление человечества как один из способов адаптации в ландшафтах не столько в структуре, сколько в поведении. Путем применения естественных наук отыскана дефиниция, которую мы бесплодно искали в науках гуманитарных. Эта важная проблема будет освещена специально в особом докладе.

Но тут сразу же возникает сомнение: а как же люди столько веков без высокоразвитых наук оперировали таким сложным понятием, как «этнос», и не путались в практическом применении его? И почему путаница возникла, как только в XIX в. появилась наука этнография? И не значит ли это, что научное осмысление этнических явлений не нужно или вредно?

Мы наблюдаем в природе множество явлений, которые либо не поддаются определениям, либо определения бывают тавтологиями. Например, как определить такое явление, как «время»? А считать его мы умеем достаточно точно. Понятие «сила» определяется в физике как «причина, вызывающая ускорение», но ведь это тавтология. В физиологии наблюдается явление «клинической смерти», которая по существу еще жизнь, и т. д. Очевидно, мы, люди, знаем гораздо больше, чем можем назвать словами, и только в спекулятивной философии «знание» и «название» совладают, но ведь спекулятивная философия не ставит своей целью изучение реального мира.

Этнические различия реальны и воспринимаются людьми безотчетно. При простых этнических сочетаниях не возникает нужды в осмыслении явления, которое и без того всем понятно. Но по мере накопления материала и усиления связей между народами всего земного шара потребность в осмыслении усилилась и возникла необходимость в систематизации знаний. Наука XIX в., стоявшая на позициях спекулятивной философии идеализма и его варианта — вульгарного материализма, не справилась с поставленной задачей. Главным препятствием тому было резкое отграничение всего, что относится к человечеству, от того, что касается остальной природы, как живой, так и мертвой. Исключение было сделано только для медицины, и то потому, что сами философы предпочитали быть вылеченными от болезней.

Как мы показали выше, граница между специфически человеческой и натурально-фаунистической сферами существует, но проходит она не там, где ее помещали философы и социологи XIX в. В частности, этнические явления лежат в сфере природы и поэтому осмысление их возможно лишь путем применения той самой методики, которая дала такие блестящие результаты в физической географии, зоологии и учении о наследственности. Сочетание этих наук с историей полагает начало новой науке — этнологии, практическое значение которой очевидно и неоспоримо.

XII

Однако, проведя границу между этнологией и гуманитарными науками, мы обязаны указать ее отличие от чисто биологической дисциплины — антропологии, науки о человеческих расах. Расы тоже рассматриваются как таксономические единицы ниже вида (subspecies), но здесь классификация идет по соматическим признакам, а в этнологии по характеру поведения. Расы и этносы — понятия не только не совпадающие, но исключающие друг друга, потому что каждый этнос состоит из смешения двух и более рас первого или второго порядка, а каждая раса входит в состав многих этносов. Сочетания рас первого порядка, например европеоидов и негроидов, имели место в Индии, европеоидов и монголоидов — в Средней Азии и Латинской Америке, монголоидов и негроидов — в восточной Индонезии, и это не мешало сложению этнических коллективов. В Европе, Южной Африке, Америке и Полинезии происходило смешение рас второго порядка, например во Франции смешались северная, альпийская и средиземноморская европеоидные расы, в Германии — северная и альпийская, на Балканах — динарская и средиземноморская, а в Европейской России насчитывается пять расовых компонентов второго порядка, не говоря о пришлых монголоидных элементах.

Зато чистой в расовом отношении народности нет нигде. Даже скандинавы не избежали смешения, хотя оно произошло во II тыc. до н. э., когда арийские племена проникли в Европу и смешались с неолитическими племенами Прибалтики. В образовании племен Новой Гвинеи участвовали папуасы и меланезийцы, резко отличные друг от друга, и даже на острове Пасхи обнаружены два расовых компонента: короткоухие и длинноухие, по соматическим и психическим признакам не идентичные. Расовая теория к этнологии неприменима.

Следовательно, этносы отличаются друг от друга чем-то другим, хотя и не менее значительным.

Вспомним, что каждый этнос с момента возникновения делится на составные части: либо роды и фратрии, либо племена, либо «консорции», сочетание которых практически неповторимо. Это значит, что каждый этнос имеет оригинальную структуру, которая воспринимается людьми как этническая целостность. В тех же случаях, когда структура стирается и этнос находится на грани ассимиляции другими этносами, остается инерция, т. е. традиция. До тех пор пока инерция не иссякнет, люди, принадлежавшие к данному этносу, будут относить себя к нему. И тут не имеет значения, говорят ли эти люди на языке своих предков, соблюдают ли они их обряды, чтят ли свои древние памятники, живут ли на земле, породившей их структуру. В чем кроется механизм сложения, устойчивости, изменчивости и исчезновения этнических коллективов — это основная проблема этнологии, о которой следует говорить особо. Пока же отметим, что этническая структура всегда возникает в определенных и неповторимых географических условиях, в том или ином ландшафте. Поэтому, определив расу как подвид в аспекте биологии, мы вправе отнести понятие «этнос» к разряду географических наук, в ту область, где они смыкаются с историческими.


Библиография

  1. Абросов В. Н. Гетерохронность периодов повышенного увлажнения гумидной и аридной зон. — «Известия ВГО», 1962, № 4.
  2. Агаев А. Г. Народность как социальная общность. — «Вопросы философии», 1965, № 11.
  3. Алексеев В. П. Человек: биология и социологические проблемы. — «Природа», 1971, № 8.
  4. Алексеев В. П. В поисках предков. М., 1972.
  5. Алимов Б. П. Народная республика Монголия. М., 1951. 5а. Алисов(?) Б. П. Климатические области зарубежных стран. М., 1950.
  6. Аммиан Марцеллин, История. Вып. 1, Киев, 1906.
  7. Английские путешественники в Московском государстве в ХVI в. Л., 1937.
  8. Андрианов Б. В Проблемы формирования народностей и наций в странах Африки. — «Вопросы истории», 1967, № 9.
  9. Анучин В. А. Теоретические проблемы географии. М., 1960.
  10. Анучин В. А. Проблема синтеза в географической науке. -«Вопросы философии», 1964, № 2.
  11. Анучин В. А. История с географией. — «Литературная газета», 18 февраля 1965 г.
  12. Аполлов Б. А. Доказательство прошлых низких стояний уровня Каспийского моря. — «Вопросы географии», 1951, № 24.
  13. Аполлов Б. А. Колебания уровня Каспийского моря. — «Труды Ин-та океанологии», АН СССР, 1956, т. XV.
  14. Аристотель. Политика. М., 1911, стр. 314.
  15. Арманд Д. Давайте не будем. — «Литературная газета», 25марта 1965г.
  16. Арсеньев И. От Карла Великого до Реформации. М., 1909.
  17. Арский И. В. Вопрос о формировании национальностей в Западной Европе. — «Уч. записки ЛГУ. сер. историч.» Вып. 12. Л., 1941.
  18. Артамонов М. И. История хазар. Л., 1962.
  19. Артамонов М. И , Плетнева С. А. Еще раз о степной культуре Евразии. — «Народы Азии и Африки», 1970, № 3.
  20. Артамонов . М. И. Опять герои и толпа. — «Природа». 1971, № 2.
  21. Банерджи А. Ч., Синха H. К. История Индии. М., 1954.
  22. Баранский Н. Н. Никитин Н. П., Покшишевский В. В., Саушкин Ю. Г. Экономическая география в СССР.
  23. Бартольд В. В. Отчет о поездке в Среднюю Азию с научной целью в 1893-1894 гг. «Зап. АН», VIII, сер по ист. -филол. отд., т. 1, № 4. СПб., 1897.
  24. Бартольд В. В. Хафизи Абру и его сочинения. — В кн. : Сб. статей учеников проф. Розена. СПб., 1897.
  25. Бартольд В. В. Сведения об Аральском море и низовьях р. Амударьи с древнейших времен до XVII в. : Научные результаты Аральской экспедиции. — «Известия Туркестанского отд. Русского географического общества», 1902, т. IV, вып. 2.
  26. Бартольд В. В. Ислам. Пг., 1918.
  27. Беляев Е. А. Мусульманское сектантство. М., 1957.
  28. Берг Л. С. Аральское море. СПб., 1909.
  29. Берг Л. С. Номогенез. Пг., 1922.
  30. Берг Л. С. Климат к жизнь. М., 1947.
  31. Берг Л. С. Очерки по физической географии. М. -Л., Изд-во АН СССР, 1949.
  32. Берг Л. С. Беседа со студентами Московского университета. — «Вопросы географии», 1951, сб. 24.
  33. Берлин Н. Исторические судьбы еврейского народа на территории Русского государства, Пг., 1919.
  34. Берталанфи Л. Общая теория систем — критический обзор. — В кн. : Исследования по общей теории систем. М., 1969, 34а. Биджиев X. X., Гадло А. В. Раскопки Хумаринского городища. — В кн. : Археология Северного Кавказа. VI Крупновские чтения в Краснодаре: Тезисы докладов. М., 1976.
  35. Бичурин Н. Я. (Иакинф). Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. 1 и 2, М. -Л., 1950.
  36. Болтин И. Н. Примечания на древния и нынешния России г. Леклерка, сочиненные генерал-майором Иваном Болтиным. СПб., 1788, т. 2.
  37. Брайчевський M. Ю. Похождения Русi. Киiв, 1968.
  38. Бромлей Ю. В. Этнос и эндогамия. — «Советская этнография», 1969, № 6.
  39. Бромлей Ю. В. К вопросу о сущности этноса. — «Природа», 1970, № 2.
  40. Бромлей Ю. В. Несколько замечаний о социальных и природных факторах этногенеза. — «Природа», 1971, № 2.
  41. Будыко М. И. О причинах вымирания некоторых животных в конце плейстоцена. — «Известия АН СССР, сер. геогр.», 1967, № 2.
  42. Бучинский И. Е. Очерки климата Русской равнины в историческую эпоху. Л. 1954.
  43. Быстров А. П. Прошлое, настоящее, будущее человека. Л., 1957.
  44. Вебер Г. Всеобщая истории. 2-е изд., в 15 т. М., 1893-1896.
  45. Вернадский В. И. Несколько слов о ноосфере. — В кн. : Успехи современной биологии, т. 18,вып. 12, 1944.
  46. Вернадский В. И. Биосфера. Избр. соч., т. V, изд. АН СССР. М., 1960.
  47. Вернадский В. И. Химическое строение биосферы Земли и её окружения. М., 1965.
  48. Вернадский В. И. Избранные труды по истории науки. М., 1981, стр. 75, 111, 113, 200.
  49. Вернадский Г. В. Начертание русской истории. Прага, 1927.
  50. Визе B. Ю. Климат морей советской Арктики. Л. -М. . 1940.
  51. Гаркави А. Я. — Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870.
  52. Гордон Чайлд. Древнейший Восток в свете новых раскопок. М., 1966.
  53. Горький А. М. Сторож. Собр. соч. . т. 15. М., 1961. 53а. Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 1949.
  54. Григорьев В. В. О двойственности верховной власти у хазаров. — В кн. : Россия и Азия, СПб., 1876.
  55. Грумм-Гржимайло Г. Е. Западная Монголия и Урянхайский край. Л., 1926.
  56. Грумм-Гржимайло Г. Е. Когда произошло и чем было вызвано распадение монголов на западных и восточных. — ИРГО. 1933, T. XVI, вып. 2.
  57. Грумм-Гржимайло Г. Е. Рост пустынь и гибель пастбищных угодий и культурных земель в Центральной Азии за исторический период. — «Известия ВГО», 1933, т. 65, вып. 5.
  58. Грумм-Гржимайло Г. Е. Можно ли считать китайцев автохтонами бассейнов среднего и нижнего течения Желтой реки. — «Известия ГГО АН», 1933. Т. 65. вып. 1.
  59. Грумм-Гржимайло Г. Е. Описание путешествия в Западный Китай. М., 1948.
  60. Гумилев Л. Н. Терракотовые фигурки обезьян из Хотана. — «Сообщения Гос. Эрмитажа». 1959. вып. XVI.
  61. Гумилев Л. Н. Эфталиты к их соседи в IV в. -«Вестник древней истории», 1959. № 1.
  62. Гумилев Л. Н. . Китайская хронографическая терминология в трудах Н. Я. Бичурина на фоне всемирной истории. — В кн. : Бичурин Н. Я. Собрание сведения по исторической географии Восточной и Срединной Азии. Чебоксары, 1960.
  63. Гумилев Л. Н. Некоторые вопросы истории хуннов. — «Вестник древней истории», 1960, № 3.
  64. Гумилев Л. Н. Хунну. М., 1960.
  65. Гумилев Л. Н. Три исчезнувших народа. — В сб. : Страны и народы Востока, вып. II. М., 1961.
  66. Гумилев Л. Н. Хазарские погребения и место, где стоял Итиль. — «Сообщения Гос. Эрмитажа», 1962, вып. ХХ.
  67. Гумилев Л. Н. Хазария и Каспий (Ландшафт и этнос: I). — «Вестник ЛГУ, сер. геологии и географ.», 1964, № 6, вып. 1, стр. 83-95.
  68. Гумилев Л. Н. Хазария и Терек (Ландшафт и этнос: II). — «Вестник ЛГУ», 1964, № 24, вып. 4, стр. 78-88.
  69. Гумилев Л. Н. Соседи хазар. — «Страны и народы Востока», 1965. вып. IV.
  70. Гумилев Л. Н. Хазарские погребения в дельте Волги. — «Сообщения Гос. Эрмитажа», 1965. вып. XXVI.
  71. Гумилев Л. Н. Памятники хазарской культуры в дельте Волги. — «Сообщения Гос. Эрмитажа», 1965, вып. ХХVI, стр. 49-51.
  72. Гумилев Л. Н. По поводу предмета исторической географии. (Ландшафт и этнос: III). — «Вестник ЛГУ», 1965. № 18. вып. 3, стр. 112-120.
  73. Гумилев Л. Н. Истоки ритма кочевой культуры Срединной Азии. — «Народы Азии и Африки». 1966. № 4. стр. 85-94.
  74. Гумилев Л. Н., Гаель A. Г. Разновозрастные почвы на степных песках Дона и передвижения народов за исторический период. — «Изв. АН СССР, сер, географ.», 1966. № 1.
  75. Гумилев Л. Н. Открытие Хазарин. М., 1966.
  76. Гумилев Л. Н. Гетерохонность увлажнения Евразии в древности. (Ландшафт и этнос: IV). — «Вестник ЛГУ», 1966, № 6, вып. 1, стр. 62-71.
  77. Гумилев Л. Н. Гетерохонность увлажнения Евразии в средние века. (Ландшафт н этнос: V). — «Вестник ЛГУ», 1966, № 18, вып. 3. стр. 81-90.
  78. Гумилев Л. Н. Руденко С. И. Археологические исследование П. K. Козлова в аспекте истерической географии. — «Известия ВГО», 1966, т. 98. вып. 3.
  79. Гумилев Л. Н. Эфталиты — горцы или степняки. — «Вестник древней истории», 1967, № 3.
  80. Гумилев Л. Н. О термине «этнос». — Доклады отделений и комиссий Географического общества СССР. Л., 1967, вып. 3, стр. 3-17.
  81. Гумилев Л. Н. Роль климатических колебаний в истории народов степной зоны Евразии. — «История СССР», 1967, № 1,стр. 53-66.
  82. Гумилев Л. Н. Этнос как явление. — «Доклады отделений и комиссий Географического общества СССР». Л. 1967, вып. 3, стр. 90-107.
  83. Гумилев Л. Н. По поводу «единой» географии. (Ландшафт и этнос: VI). — «Вестник ЛГУ», 1967, № 6, вып. 1, стр. 120-129.
  84. Гумилев Л. Н. Несторианство и Древняя Русь. — «Доклады по этнографии», Л., ВГО. 1967, стр. 5-24.
  85. Гумилев Л. Н. Об антропогенном факторе ландшафтообразования. (Ландшафт и этнос: VII). — «Вестник ЛГУ», 1967, № 24, стр. 102-112.
  86. Гумилев Л. Н. Древние тюрки. М., «Наука», 1967.
  87. Гумилев Л. Н. Страна Шамбала в легенде и истории. — «Азия и Африка сегодня», 1968, № 5.
  88. Гумилев Л. Н. Троецарствие в Китае. — «Доклады отделений и комиссий ВГО». Вып. 5, Л., 1968.
  89. Гумилев Л. Н. Этнос и ландшафт. — «Известив ВГО», т. 100, 1968, № 3, стр. 193-202.
  90. Гумилев Л. Н. Древне-монгольская религия. — «Доклады ВГО», 1968, вып. 5.
  91. Гумилев Л. Н. Этно-ландшафтные регионы Евразии за исторический период. — В кн. : «Доклады на ежегодных чтениях памяти Л. С. Берга», ХIII-XIV, Л., 1968, стр. 118-134.
  92. Гумилев Л. Н. Кочевнические погребения в дельте Волги. — «Доклады ВГО. Отделение этнографии». 1968. вып. 6.
  93. Гумилев Л. Н. Величие и падение древнего Тибета. — В кн. : Страды и народы Востока. VIII, M., 1969.
  94. Гумилев Л. Н., Кузнецов Б. И. Две традиции древнетибетской картографии. (Ландшафт и этнос: VIII). — «Вестник ЛГУ», 1969, № 24, вып. 4, стр. 88-101.
  95. Гумилев Л. Н. Этногенез в аспекте географии. (Ландшафт и этнос: IХ). — «Вестник ЛГУ», 1970, № 12, вып. 2, стр. 88-93.
  96. Гумилев Л. Н. Этнос и категория времени. — «Доклады Географического общества СССР», 1970, вып. 15.
  97. Гумилев Л. Н. Место исторической географии в востоковедных исследованиях. — «Народы Азии и Африки», 1970, № 1.
  98. Гумилев Л. Н. Поиски вымышленного царства. М., 1970.
  99. Гумилев Л. Н. Этногенез и этносфера. — «Природа», 1970, № 1, 2.
  100. Гумилев Л. Н. О соотношении природы и общества согласно данным исторической географии и этнологии. (Ландшафт и этнос: X). — «Вестник ЛГУ», 1970, № 24, вып. 4, стр. 39-49.
  101. Гумилев Л. Н. Этнос — состояние или процесс? (Ландшафт и этнос: ХI). — «Вестник ЛГУ», 1971, № 12, вып. 2, стр. 86-95.
  102. Гумилев Л. Н. Этногенез — природный процесс. — «Природа». 1971, № 2.
  103. Гумилев Л. Н. О странном неприятии географии. — «Известия ВГО», 1971, т. 103, вып. 3.
  104. Гумилев Л. Н. Сущность этнической целостности. (Ландшафт и этнос: XII). -«Вестник ЛГУ», 1971, № 24, вып. 4, стр. 97- 106.
  105. Гумилев Л. Н. Изменения климата и миграции кочевников. — «Природа», 1972, № 4.
  106. Гумилев Л. Н. Этнология и историческая география. (Ландшафт и этнос: ХIII). — «Вестник ЛГУ», 1972, № 18, вып. 3. стр. 70-80.
  107. Гумилев Л. Н. Внутренняя закономерность этногенеза. (Ландшафт и этнос: XIV). — «Вестник ЛГУ», 1973, № 6, вьп. 1, стр. 94- 103.
  108. Гумилев Л. Н. Об антропологии для неантропологов. — «Природа», 1973, № 1.
  109. Гумилев Л. Н. Хунны в Китае. М., 1974.
  110. Гумилев Л. Н. Сказание о хазарской дани. — «Русская литература», 1974, № 3.
  111. Гумилев Л. Н. Старобурятская живопись. М., 1975.
  112. Гумилев Л. Н. Дакоты и хунны. — В кн. : Вопросы географии США. Л., 1976. стр. 123-125.
  113. Гумилев Л. Н. Викинги не солгали,— «Природа», 1977, № 5.
  114. Гумилев Л. Н. Этносфера как одна из оболочек Земли. — В сб. : Вопросы физической географии в палеогеографии. «Ученые записки ЛГУ», 1977, вып. 25, стр. 24-32.
  115. Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. ВИНИТИ, 1979, вып. 1, 2. 3.
  116. Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., 1989. .
  117. Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. Л., Гидрометеоиздат, 1990.
  118. Давиташвилли Л. Ш. Причины вымирания организмов, М., «Наука». 1969.
  119. Дебец Г. Ф. О некоторых направлениях изменений в строении человека современного вида. — «Советская этнография», 1961, № 2.
  120. Джунусов М. С. Нация как социально-этническая общность людей. — «Вопросы истории» 1966, № 4.
  121. Дорн Б. Каспий. О походах древних русских в Табаристан. — «Записки АН», СПб., 1875, т. 26, №l. Приложение.
  122. Дорст Ж. — До того как умрет природа. М., «Прогресс», 1968.
  123. Дроздов О. А. Этнос и природная среда. — «Природа», 1970, № 8.
  124. Ермолаев М. М. О границах и структуре географического пространства. — «Известия ВГО», 1960, № 5.
  125. Ефремов Ю. К. Опыт классификации географических наук. — «Жизнь Земли», сб. 2. М., 1955.
  126. Ефремов Ю. К. Ландшафтная сфера нашей планеты. — «Природа», 1966, № 8.
  127. Заходер Б. Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. М., 1962.
  128. Зайцев А. К. Черниговское княжество. — В кв. : Древнерусские княжества X-XIII вв. М., 1975.
  129. Зайчиков В. Т. Природные богатства Китая. — «Известия АН СССР. Серия географ.», 1954, № 6.
  130. Иванов К. П. Взгляды на этнографию, или Есть ли в советской науке два учения об этносе? — «Известия ВГО», т. 112, вып. 3, 1985, стр. 232-239. 130а. Иванов К. П. Механизм этногенезе — инструмент исследования этнокультуры. — В сб. : Проблемы изучения и охраны памятников культуры Казахстана.
  131. Иванова Е. B. Роль лингвистических данных при решении проблемы этногенеза (к проблеме этногенеза тайских народов). — «Доклады отделений и комиссий ВГО». Вып. 3. Л., 1967.
  132. Иностранцев К. А. Хунну и гунны. — «Труды тюркологического сем.». Л., 1926.
  133. Инюшин В. М., Ильясов Г. У., Федорова Н. Н. Луч лазера и урожай. Алма-Ата, 1981.
  134. Иордан. О происхождении и деяниях готов. /Пер. с лат. и коммент. Е. Ч. Скржинской. М., 1960.
  135. Исаченко А. Г. Детерминизм м индетерминизм в зарубежной географии. — «Вестник ЛГУ», 1971, № 24. 135а. История Византии. Т. I и II. М., 1967.
  136. История Дагестана. т. I. М., 1967.
  137. Кинк Х. А. Египет до фараонов. М., 1964.
  138. Каримуллин A. Г. К вопросу о генетическом родстве отдельных языков индейцев Америки с тюркскими. — В кн. : Вопросы географии США. Л., 1976.
  139. Калесник С. В. Человек и географическая среда. Л., 1949.
  140. Калесник С. В. Основы общего землеведения. М., 1955.
  141. Калесник С. В. Современное состояние учения о ландшафтах. Л., 1959.
  142. Калесник С. В. Еще несколько слов о географической среде. — «Известия ВГО», 1966, т. 98, вып. З.
  143. Калесник С. В. Проблема географической среды. — «Вестник ЛГУ», 1968, № 12.
  144. Калесник С. В. Некоторые итоги новой дискуссии о «единой» географии. — «Известия ВГО», 1965, № 3.
  145. Калесник С. В. Общие географические закономерности Земли. М., 1970.
  146. Каминский А. А. Некоторые особенности климата северо-западной Монголии. — «Географический сборник», т. II, Петроград, 1915. .
  147. Кано-Рей Р. Французская Сахара. М., 1958.
  148. Кармышева Б. Х. Этнографическая группа «тюрки» в составе узбеков. — «Советская этнография», 1960, № 1.
  149. Катанов Н. Ф. Восточная хронология. — «Известия Сев. -Вост. археологического и этнографического института», т. I. Казань. 1920.
  150. Ковалевский А. П. Книга Ахмеда Ибн Фадлана о его путешествии на Волгу в 921-922 гг. Статьи, переводы и комментарии. Харьков. 1956.
  151. Козлов В. И. О понятии этнической общности. — «Советская этнография», 1967, № 2.
  152. Козлов В. И. Динамика численности народов. М., 1969.
  153. Козлов В. И. Что же такое этнос? — «Природа». 1971, № 2.
  154. Козлов В. И., Покшишевский В. В. Этнография и география. — «Советская этнография», 1973, № 1.
  155. Коковцов П. К. Еврейско-хазарская переписка в X в. Л., 1932.
  156. Кон И. С. К проблеме национального характера. — В кн. : История и психология. М., 1971.
  157. Кононов А. Н. Анализ термина «тюрк». — «Советская этнография», 1949, № 1.
  158. Конрад И. И. Старое востоковедение и его новые задачи. — В кн. : Запад и Восток. М., 1966.
  159. Константин Багрянородный. Об управлении государством. — «Известия ГАИМК», вып. 91. М. -Л., 1934.
  160. Константинов А. Ф. Взаимодействий природы и общества и современная география. — «Известия АН СССР, сер. географ.», 1964, № 4.
  161. Краткая географическая энциклопедия. Т. V. М., 1966.
  162. Крюкова Т. А. Материальная культура марийцев ХIX в. Йошкар-Ола, 1956. 162а. Кулаковский Ю. К критике известий Феофана о последнем годе правления Фоки. — В кн. : Византийский временник. Т. 21 (1-2). СПб., 1914, стр. 1-14.
  163. Куник А., Розен В. Известия Ал-Бекри и других авторов о Руси и славянах. СПб., 1878, т. 1.
  164. Куренной В. Н. Пассионарность и ландшафт. — «Природа», 1970, № 8.
  165. Лавренко Е. М. Основные черты ботанической географии пустынь Евразии и Северной Африки. — «Комаровские чтения», т. XV. М. -Л., 1962.
  166. Лаврецкий И. Боливар. М., 1966.
  167. Лем С. Модель культуры. — «Вопросы философии», 1969, № 8.
  168. Ленин В. И. Соч., изд. 4-е. т. 14, стр. 314.
  169. Ленькова А. Оскальпированная земля. М., 1971, стр. 42-44
  170. Лихачев Д. С. Повесть временных лет. М. -Л., 1950, т. I и II.
  171. Лобашев М. Е. Сигнальная наследственность. — В кн. . : Исследования по генетике. т. 1. Л., 1961.
  172. Лозинский С. Роковая книга средневековья. — Монахи Я. Щпренгер и Г. Инститорис. Молот ведьм. М., 1932.
  173. Малиновский А. А. Пути теоретической биологии. М., 1969.
  174. Малиновский А. А. Общие вопросы строения систем и их значение для биологии. — В кн. : Проблемы методологии системного исследования. М., 1970.
  175. Малов С. Е. Памятники древнетюркской письменности. М. — Л., 1951.
  176. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. 2-е, т. З. стр. 16.
  177. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. 2-е, т. 21.
  178. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. 2-е, т. 46, ч. 1.
  179. Мелиоранский П. М. Памятник в честь Кюль-Тегина. СПб., 1899.
  180. Меллер Г. Вступительная статья к книге Дж. Холдена «Факторы эволюции».
  181. Минорский В. Ф. История Ширвана и Дербента. М., 1963.
  182. Мичурин В. А. Возрождение Ирана. В свете теории этногенеза. — «Наш современник», 1992, № 8, стр. 124-128.
  183. Мажейко И., Сизов А., Тюрин В. С крестом и мушкетом. М., 1966.
  184. Молчанов Ю. А. К вопросу о начальных этапах заселения. Нового Света. — «Доклады отделения этнографии ВГО», Л., 1966, вып. 4.
  185. Морган Л. Г. Дома и домашняя жизнь американских туземцев. Л., 1934.
  186. Мункуев Н. Ц. Заметка о древних монголах. — В кн. : Татаро-монголы в Азии и Европе. M.,1970.
  187. Мурзаев Э. М. Народная республика Монголия. М., 1952.
  188. Мюллер А. История Ислама. СПб., 1895. t. I и II.
  189. Нестерук Ф. Я. Водное хозяйство Китая. — В кн. : Из истории науки и техники Китая. М., 1955.
  190. Николаев Ю. В поисках за божеством. Очерки истории гностицизма. СПб., 1913.
  191. Обсуждение статьи Ю. В. Бромлея. «Этнос и эндогамия». — «Советская этнография», 1970, № 3.
  192. Овдиенко И. Х. Внутренняя Монголия. М., 1954.
  193. Окладников А. П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья.
    Часть III (Глазковское время). М. -Л., 1955.
  194. Окладников А. П. История Якутской АССР, т. . I. М. -Л., 1955.
  195. Осокин П. Первая инквизиция и завоевание Лангедока франками. Казань, 1872.
  196. Петрушевский И. П. Ислам в Иране в VII-XV веках. Л., 1966.
  197. Пигулевская Н. В. Византия и Иран на рубеже VI и VII веков. М. -Л., 1946. 197а. Плетнева С. А. Хазары. М., 1976.
  198. Плеханов Г. В. О материалистическом понимания истории. Соч. т. VIII. М. -Л., 1923.
  199. Плеханов Г. В. К вопросу о роли личности в истории. Соч., т. VIII. М. -Л., 1923.
  200. Природа и общество. Сб. статей. М., «Наука», 1968.
  201. Прохоров Г. М. Этническая интеграция в Восточной Европе в XIV в. — «Доклады отделения этнографии ВГО», вып. 2. Л., 1966, стр. 8 1-110.
  202. Рашевский Н. Организмические множества. Очерк общей теории биологических и социальных организмов. — - В кн. : Исследования по общей теории систем. М. 1969.
  203. Редер Д. Г. История древнего мира. М., 1970.
  204. Рихтер В. Г. Донные отложения залива Кара-Богаз-Гол как индикатор колебаний уровня Каспийского моря. — «Бюлл. МОИП. Отделение геологии», 1961, т. 36, № 1.
  205. Рихтер В. Г. Самсонов С. К. К последним страницам геологической истории Каспия. — «Известия АН СССР. Сер. геогр.», 1961, № 6.
  206. Рогинский Я. Я., Левин. M. Г. Основы антропологии. М., 1955.
  207. Руденко С. И. Древняя культура Берингова моря и эскимосская проблема. М. -Л., 1947.
  208. Руденко С. И. К вопросу о формах скотоводческого хозяйства и кочевниках. -«Материалы по этнографии». Вып. 1, ВГО. Л., 1961. 208а. Руденко С. Н. Культура хунну и Ноинулинские курганы. М. -Л., 1962.
  209. Рыбаков Б. А. К вопросу о роли хазарского каганата в истории Руси. — «Советская археология», 1953, № 10.
  210. Рычков Ю. Г. Антропология и генетика изолированных популяций (Древние изоляты Памира). М., 1969.
  211. Савицкий П. Н. Географические особенности России. Прага, Евразийское изд-во, 1927.
  212. Садовский В. Н., Юдин Э. Г. Задачи, методы и приложения общей теория систем. — В кн. : Исследования по общей теории систем. М., 1969.
  213. Саушкин Ю. Г. По поводу одной полемики. — «Вестник МГУ. Сер. географ.», 1965, № 6.
  214. Свиридов M. Н. На переднем крае космической науки. — «Природа», 1966, № 8.
  215. Семевский Б. Н. Методологические основы географии. — «Вестник ЛГУ», 1968, № 24.
  216. Семевский Б. Н. Рецензия на сборник «Природа и общество». — «Известия ВГО», т. 101, 1969.
  217. Семевский Б. Н. Взаимодействие системы «человек-природа». — «Природа», 1970, № 8.
  218. Семенов Ю. И. Категория «социальный организм», и ее значение для исторической науки. — «Вопроси истории», 1966, № 8.
  219. Смирнов В. Д. Кучибей Гомюрджинский и другие османские писатели XVII века о причинах упадка Турции. СПб., 1873.
  220. Соловьев В. С. Три разговора. СПб., 1901.
  221. Стеблин-Каменский М. И. Культура Исландии. Л., «Наука», 1967.
  222. Страбон. География (пер. Г. А. Стратановского). Л., «Наука», 1964.
  223. Страницы автобиографии В. И. Вернадского. М., 1981, стр. 24. .
  224. Сыма Цянь. Избранное. М., 1956.
  225. Терентьева Л. Н. Определение своей национальной принадлежности подростками в национально-смешанных семьях. — «Советская этнография», 1969, № 3.
  226. Токарев С. А. Проблема типов этнических общностей. — «Вопросы философии», 1964, № 11. 226а. Токарев С. А. О задачах этнографического изучения народов индустриальных стран. — «Советская этнография», 1967, № 5.
  227. Токарев С. А. История зарубежной географии. М., 1978.
  228. Толстов С. П. Тирания Абруя. — «Исторические записки». М., 1938, № 3.
  229. Толстов С. П. По следам древнехорезмийской цивилизации. Л., 1948.
  230. Тренер К. В. История Узбекистана. Т. 1. Ташкент, 1950.
  231. Трусов Ю. П. Понятие о ноосфере. — В кн. : Природа и общество. М., 1968. 231а. Тьерри О. Избранные сочинения. М., 1937.
  232. Тюменев A. И. Евреи в древности и в средние века. Пг. 1922.
  233. Усама-ибн-Мункыз. Книга назиданий. М., 1958.
  234. Фоссет П. Г. Неоконченное путешествие. М., 1964.
  235. Фриш В. А. Жемчужина Южного Забайкалья (Боры в Ононских степях). — «Природа», 1966, № 6.
  236. Хенниг Р. Неведомые земли. М., 1961.
  237. Холден Дж. Б. С. Факторы эволюции. М. -Л., 1935.
  238. Чаттерджи С., Датта Д. Введение в индийскую философию. М., 1955.
  239. Чебоксаров Н. Н. Проблема типологии этнических общностей в трудах советских ученых. — «Советская этнография», 1967, № 4.
  240. Чебоксаров Н. Н. Чебоксарова И. А. Народы, расы, культуры. М., 1971.
  241. Чернецов В. Н., Мошинская В. И. В поисках древней родины угорских народов. По следам древних культур, от Волги до Тихого океана. М., 1954.
  242. Чижевский А. Л. Земное эхо солнечных бурь. М., 1973.
  243. Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908.
  244. Шевченко Ю. Ю. На рубеже двух этнических субстратов Восточной Европы IX в. — В кн. : Этнография восточной Европы. Л., 1977.
  245. Шипунов Ф. Я. Опасная болезнь ландшафтной сферы. — «Природа», 1968, № 10.
  246. Ширинский С. С. Объективные закономерности и субъективный фактор в становлении Древнерусского государства. — В кн. : Ленинские идеи в изучении первобытного общества, рабовладения и феодализма. М., 1970.
  247. Шкловский П. С. Сверхновые звезды. М., 1976, стр. 211.
  248. Шмальгаузен И. И. Проблемы дарвинизма. М. -Л., «Наука»,
    1969.
  249. Шнитников А. В. Изменчивость общей увлажненности материков северного полушария. — «Записки Геогр. общества СССР», T. XVI, 1957.
  250. Эдди Дж. История об исчезнувших солнечных пятнах. — «Успехи физических наук», т. 125, вып. 2, 1978.
  251. Энгельс Ф. Речь на могиле Маркса. Избр. произв. Т. II. 1949.
  252. Эрдейи И. Большая Венгрия. Acta Archeologica. Academiae Scientarum Hungaricae, T. XIII, 1961.
  253. Эрдейи И. Венгерская карта походов в Винланд. — «Природа», 1977, № 5.
  254. Яцунский В. К. Предмет и задачи исторической географии. — «Историк-марксист», 1941, № 5.
  255. Яцунский В. К. . Историческая география. М., 1955.
  256. Butzer K. W. Das okologische Problem der neolitischen Felse-bilder der ostlichen Sahara. — «Stud. Abh. der mat. -naturwiss. Klasse». Mainz, 1958.
  257. Clark David H., Parkinson J. H. An astronomical Rl-appraisal of the Star of Betlehem — a Nova in 5 B. C. — «Quart J. Rou. Astr. Soc.», 1977, 18, n. 4.
  258. Dollinger. Geschichte der gnostischen-manichaischen Lechten im fruher Mittelalter. Leipzig, 1980.
  259. Grousset R. L’Empire des Steppes. Paris, 1960.
  260. Gumilev L. N. Les Fluctuations du Niveau de la Mer Caspienne. Camer du Monde Russe et Sovetique, vol. VI, № 3, Paris-Sorbonne, 1965.
  261. Gumilev L. N. New Data of the History of Khazaria. Acta Archaeol. Academ. Sci. Hungar, t. XIX, f. 1/2, 1967.
  262. Haloun G. Zur Uetsi-Frage. «Zeitschrift der Deutschen Morgenlandischen Gesellschaft», 1937. B. 91, S. 243-318.
  263. Jaspers K. Vom Ursprung und Ziel der Geschichte. Zurich, 1949.
  264. Jeschurun. Vol. XI, № 9110. Berlin, 1924.
  265. Koestler Arthur. The Thirteenth Tribe — The Khazar Empire and its Heritage. London, 1976.
  266. Lattimore O. Inner Asian Frontier of China. New York, 1940.
  267. Simon G. Die Achse der Weltgeschichte nach Karl Jaspers. Roma, 1965.
  268. Szyszman S. Le roi Bulan et la рrоbleme de la conversion des Khazars. — «Ephemerides Teological Loranienses», T. 33, Bruges,1957.
  269. Szyszman S. Ou la conversion du Roi Khazar Bulan a-t-elle eu Lieu? Hommage a Andre Dupon — Sommer. Paris, 1971.
  270. Toynbee A. J. A Study of History. Abridgement of volumes I-VI by D. C. Somervell. L. -N. Y. -Toronto, 1946, pp. 166-169.
  271. Wieger L. Textes historiques. Hien-Hien, 1905-1907.
  272. Wittfogel K. and Feng Chsia-sheng. History of Chinese Society Liao. Philadelphia, 1949.