Космическая психология

Глава «Космическая психология», «Космическая биология и медицина» \ Издание 2-е, исправленное и дополненное — Москва: Просвещение, 1975 — с.223

Психология человека в полете

Среди многочисленных проблем, связанных с практическим освоением космического пространства, важной является проблема психических реакций и состояний человека в условиях орбитальных полетов, длительных полетов к другим планетам и во время пребывания на их поверхности.

Космическая психология — новая наука, возникшая на основе авиационной психологии — одной из отраслей психологии труда. Она основывается на достижениях общей психологии и физиологии человека. Однако источниками космической психологии следует считать не только авиационную психологию, но и ряд других научных дисциплин, таких, как психоневрология, врачебная экспертиза, психофизиология труда, инженерная психология и бионика.

Три периода развития космической психологии

В короткой, но динамичной истории космической психологии, тесно связанной с развитием всей космической биологии и медицины, можно выделить три основных периода: период становления и поиска (до первого полета человека в космос), период переоценки значимости некоторых факторов космического полета после первых полетов человека (невесомость, иллюзии пространственного положения) и, наконец, третий, текущий период планомерного исследования и осмысливания данных, полученных в экспериментах и реальных, относительно недлительных космических полетах, нацеленный на создание стройной системы психологической картины жизни и работы космонавтов в длительных межпланетных полетах. (Очевидно, опросы изучения и поддержания психического статуса в условиях жизни на других планетах будут основой следующего периода развития космической психологии.)

Важнейшие вопросы космической психологии первого периода — специальный отбор космонавтов и их подготовка к полетам. В этот период были разработаны специальные методы исследований, которые основывались на принципе воспроизведения возможных психологических факторов космического полета. Так, были проведены исследования на переносимость социальной изоляции и одиночества в сурдокамерах, созданы пробы на помехоустойчивость, исследованы такие свойства психики человека, как, например, внушаемость, активность, оперативная память, врабатываемость в новых, меняющихся условиях жизни и т. д.

Исследования стали все больше и больше приобретать характер имитации, или, иначе говоря, «проигрывания», условий будущего полета. Основным методическим приемом становился сложный эксперимент, в котором оказывались взаимосвязанными вопросы психологические, физиологические и гигиенические. Исследования, проводимые в настоящее время, также основываются на этом подходе, а именно на составлении прогноза (предвидения) ожидаемых условий и их воспроизведении в лабораторных экспериментах.

В первый период были выделены основные психологические факторы космического полета и составлена примерная профессиограмма (характеристика труда) космонавтов. Наряду с выявлением неблагоприятных для деятельности космонавта индивидуальных особенностей, стертых психопатологических черт (например, последствий черепно-мозговой травмы) в целях отбора по медицинским противопоказаниям космическая психология ставит новую задачу: отбор наиболее подготовленных кандидатов.

Во второй период развития космической психологии особое значение приобрели вопросы, связанные с изучением невесомости, в частности проблема взаимодействия анализаторов (вестибулярного, зрительного, мышечного и тактильного) в условиях невесомости. После кратковременных полетов Ю. А. Гагарина и Г. С. Титова было важно оценить в лабораторных экспериментах, в какой степени длительное воздействие невесомости может сказаться на функциональном состоянии анализаторов и повлиять на работоспособность космонавтов. Необходимо было выяснить, возможно ли приспособление человеческого организма к необычным условиям космического полета и являются ли некоторые физиологические расстройства («дискомфортные ощущения»), возникшие у Г. С. Титова во время 25-часового орбитального полета, непременным спутником космического путешествия или же они связаны с индивидуальными особенностями космонавта.

Проведенные исследования показали, что в данном случае вторая причина имела решающее значение. Более поздние данные говорят о том, что в течение первых дней пребывания в невесомости некоторые космонавты испытывали неприятные ощущения типа «укачивания». Такие явления, например, наблюдались у членов второго сменного экипажа американской космической станции «Скайлеб»; космонавты А. Бин, О. Герриот и Дж. Лусма жаловались на головокружение и приступы тошноты в первые дни пребывания в «небесной лаборатории».

Однако не все космонавты испытывали такие ощущения. П. Р. Попович и В. Ф. Быковский оценили свое состояние в полете как отличное, а американский космонавт Карпентер назвал состояние невесомости «блаженством — ни больше ни меньше». Вместе с тем было обнаружено некоторое ухудшение координации двигательных актов у испытуемых и кандидатов в космонавты в условиях кратковременной невесомости при полетах на самолетах по параболической кривой Кеплера.

В этот период широко стала разрабатываться и другая проблема космической психологии: изучение изменений психических функций под влиянием длительного пребывания в вынужденной позе, при резком снижении двигательной активности (гипокинезии). С этой целью применялись различные методические приемы исследования — пребывание в тесном замкнутом помещении, постельный режим, вынужденная поза в кресле или ложементе вплоть до таких жестких форм ограничения подвижности, как фиксация человека в кресле при помощи привязных ремней, а также гипсование, примененные американскими исследователями. В этих исследованиях было обнаружено снижение общего психологического тонуса и появление различных неприятных ощущений, что послужило толчком для разработки специальных двигательных режимов космонавтов, а также системы аутогенной тренировки, т. е. умения попеременно расслаблять и напрягать различные мышечные группы тела, не меняя позы, что достигается с помощью целенаправленного волевого усилия.

В третий период исследования в области космической психологии приняли более широкие масштабы, захватывающие смежные области клинической психоневрологии, инженерной психологии и других наук. Наиболее интенсивно идет разработка ряда областей космической психологии: психологии пространственной напряженности, экологической и групповой психологии, эмоционального напряжения и некоторых других.

Пространственная напряженность, нарушение схемы тела

Под пространственной напряженностью понимают те трудности, которые возникают у человека в связи с организацией и состоянием окружающего его пространственного поля, с нахождением в этом пространстве любых предметов или существ.

Человек прежде всего осваивает окружающее пространство в своем представлении, имея в голове схему тела. Под этим понимается обобщенное представление о своем теле, о его габаритах, о его границах с окружающей средой, о его ориентации в пространстве в каждый данный момент. В схему тела человек включает и обувь и одежду. Так, опытный летчик включает в схему своего тела и противоперегрузочный костюм, и скафандр, и весь самолет в целом, и тогда говорят о летном чувстве. Важное значение имеет изучение особенностей формирования таких пространственно-психологических схем, как человек — корабль и человек — корабль — окружающее пространство.

Впервые на проблему отражения человеком пространственных отношений вне Земли обратил внимание К. Э. Циолковский. Основываясь на общетеоретических исследованиях, он предполагал, что состояние невесомости во время космического полета должно привести к изменению восприятия окружающего пространства.

Большую помощь космической психологии в осмысливании проблемы пространственной ориентировки оказывает клиническая неврология. Расстройства схемы тела, возникающие при некоторых психических заболеваниях, особенно наглядно выявляют психофизиологические механизмы формирования схемы тела у здорового человека. Освоение пространства у некоторых нервно-неуравновешенных людей принимает характер навязчивых страхов. Невропатологам хорошо известен страх высоты, глубины, боязнь открытых или, напротив, замкнутых пространств (клаустрофобия). Эти излишние реакции на возникающие в сознании человека модели пространственных отношений изучаются с целью их своевременного выявления и профилактики. О том, насколько это актуально, можно судить по тому факту, что у некоторых лиц обнаруживаются признаки выраженной клаустрофобии, в частности состояние резкой психической тревоги и двигательного беспокойства, при надевании высотного костюма с гермошлемом.

В обычных условиях мало приходится задумываться над тем, какое значение имеет для нас пространственное поле. И только наблюдения за людьми, у которых нарушены функции органов равновесия или есть отклонения в регуляторных функциях центральной нервной системы, выявляют сложную деятельность, на основе которой человек поддерживает нужную позу или оценивает окружающее пространство.

Временные расстройства равновесия, сопровождающиеся нарушением пространственной ориентировки, были использованы в авиакосмической медицине в качестве моделей, которые позволили лучше понять, как работают физиологические механизмы пространственной ориентировки у здорового человека. Наблюдения за выздоравливающими людьми в процессе восстановления их движений показали, что двигательная активность по поддержанию равновесия и позы, а также высококоординированные рабочие движения (письмо и др.) взаимосвязаны и осознаются человеком.

Затяжные парашютные прыжки, акробатические упражнения, включая умение владеть своим телом на специальных стендах (батуте, ренском колесе и др.), — все это в известной мере дает космонавтам возможность выполнять сложные движения по стабилизации и перемещению тела в безопорных условиях. «Проигрывание» всего процесса выхода из кабины в шлюз, а затем в окружающее пространство и возвращения на корабль (например, при полетах на самолетах по параболе Кеплера) решало задачу подготовки. Но главное — это творческий синтез отдельных моментов предстоящего полета. Именно соединение отдельных этапов подготовки в собственном представлении (сознании) и есть специфическая особенность человеческой психики. Для этого требуются значительные волевые усилия и необходимая тренировка.

Формирование конкретной схемы тела в процессе подготовки у космонавта, одетого в скафандр, требует значительных усилий и сопряжено на первых порах с необходимостью преодоления известных трудностей. Трудности возрастают в условиях, где положение площади опоры изменчиво. Увеличенное давление площади опоры при перегрузках, отсутствие ее при невесомости, шаткость, вызывающая неустойчивость равновесия при некоторых изменениях положения корабля, непроизвольное (во время полета корабля) и произвольное (например, при парашютном прыжке) исчезновение площади опоры, наконец, выход человека в космос — все это создает серьезные трудности в поддержании равновесия и сохранении нужной позы.

В условиях изменчивого положения площади опоры человеку не всегда удается сочетать на достаточно высоком уровне перемещение в пространстве с сохранением равновесия и соответствующей позы. Первой, и притом достаточно сильной, реакцией человека на шаткость площади опоры является для слабых степеней неустойчивости мышечная напряженность, для сильных степеней — быстрое рефлекторное перемещение (прыжок) с участка шаткой опоры в сторону более стабильной площади опоры, причем мышечная реакция в обоих указанных случаях осуществляется автоматически, без участия сознания.

С этим обстоятельством и связано возникновение таких явлений, как летная напряженность и ложные восприятия пространственного положения у курсантов и молодых летчиков. Летная напряженность, которая выражается, в частности, в зажиме ручки управления, представляет типичную реакцию человека на ситуацию, связанную с возможностью падения. Если поставить человека на шатающуюся плоскость, то до определенных величин наклона и темпа перемещения, которые еще позволяют сохранить равновесие, ответная реакция его будет выражаться в нарастающей общей мышечной напряженности, особенно в мышцах ног, корпуса, непосредственно участвующих в поддержании равновесия. Объективные показатели, например биотоки мышц, в этих случаях также свидетельствуют о мышечном напряжении.

В результате сопоставления особенностей восприятия летчиков, испытавших пространственные нарушения, с характеристикой действительного положения самолета удалось установить, что переживание ложного положения самолета всегда сопровождается чувством насильственной тяги тела летчика в сторону. Эти переживания возникают на основе мышечной напряженности и измененной позы.

Подобные иллюзии возникали и при космических полетах. Наилучшей мерой предупреждения пространственных нарушений является тренировка.

Формирование схем типа человек — корабль и человек — корабль — окружающее пространство потребовало изучения специального вопроса о видах связи между человеком и кораблем. Были испытаны: жесткая связь — при фиксации человека привязной системой к креслу — и свободное плавание по кабине — при невесомости в кратковременных полетах на самолетах по параболе Кеплера.

Интересные самонаблюдения над ощущениями в состоянии невесомости были зафиксированы космонавтами при полетах кораблей «Союз-3», «Союз-4» и «Союз-5». Г. Т. Береговой отметил, что невесомость вызвала у него такое ощущение, будто ноги уходят вверх. Хорошо об этом рассказал на первой пресс-конференции после посадки корабля «Союз-4» космонавт В. А. Шаталов: «Физическое ощущение такое, будто кровь все время приливает к голове, как будто ты все время куда-то всплываешь. Теряешь ощущение верха и низа. И кажется, что тебе все время надо за что-то держаться, чтобы не всплыть. Повиснешь, задерживаясь за что-нибудь, бросишь руки, потом оказывается, что ты висишь на месте, никуда не падаешь. Но эти ощущения были только в первый период, когда еще не произошла адаптация организма к невесомости».

«У меня ощущение очень похожее, — рассказывал Е. В. Хрунов. — В отличие от наших земных условий, безразлично, где находиться, в какой части помещения. Я не могу сравнивать невесомость с каким-либо из земных ощущений. Невесомость — это какое-то необыкновенное чувство легкости во всем теле. Не надо прикладывать никаких усилий для того, чтобы перенести предмет. Мне кажется, что состояние невесомости позволяет обеспечить идеальное рабочее место, идеальный рабочий стол — будь это письменный стол, будь это станок, потому что невесомость позволяет разместить все необходимые вещи в самых удобных местах».

«Действительно, — шутливо подтверждает А. С. Елисеев. — Входишь в орбитальный отсек, вроде там никого нет, а смотришь — сидит на потолке Хрунов и что-то записывает, причем в самых разных позах — головой вниз или головой вверх».

На всем протяжении полетов космонавты Г. Т. Береговой, В. А. Шаталов, Б. В. Волынов, Е. В. Хрунов и А. С. Елисеев оценивали свое самочувствие как отличное или хорошее. Однако космонавт Г. Т. Береговой сообщил, что в начале полета имели место иллюзии и некоторые нарушения координации при выполнении двигательных операций (увеличение паузы между намерением совершить действие, например взять предмет, и самим действием), а также слабовыраженное чувство дискомфорта (поташнивание, головокружение) при резких поворотах головы. Эти ощущения наблюдались на протяжении первых 10-12 часов полета. Остальные космонавты не испытывали подобных ощущений, но акцентировали внимание на ощущении прилива крови к голове, похожем на то, которое испытывает человек на Земле при нахождении в положении головой вниз. Подобное состояние испытывали и члены экипажа «Восход-1» Б. Б. Егоров и К. П. Феоктистов. Космонавты кораблей «Союз-4» и «Союз-5» отмечали, что ощущение прилива крови к голове уменьшалось, когда во время вращения корабля космонавты принимали положение по вектору центростремительной силы (головой к центру вращения). По-видимому, данное явление связано со специфическим для невесомости перераспределением крови и повышенным ее притоком к верхней половине тела человека.

Опыт летчиков и парашютистов, наблюдения за временными нарушениями движений и ложным восприятием пространственного положения послужили той основой, на которой строилась система подготовки советских космонавтов. Она проводилась по частям: освоение скафандра в наземных условиях, пребывание в замкнутых камерах, предварительное «проигрывание» всего предстоящего полета в макете неподвижного космического корабля, парашютные прыжки и полеты на самолетах с созданием кратковременной невесомости. В процессе проведения программы происходит главное — творческий синтез ее отдельных фрагментов в сознании космонавтов.

Психологические трудности свободного пребывания человека в космическом пространстве, вне корабля, — это отсутствие опоры, отсутствие системы отсчета для ориентации в окружающем пространстве, отсутствие первичных связей с оставленным на время кораблем. В этих условиях возникновение пространственной напряженности неминуемо сопровождается сильными эмоциональными реакциями и реакциями мышечной скованности.

Преодоление пространственной напряженности во время тренировок шло по двум направлениям: а) адаптация (приспособление) к условиям невесомости, к отсутствию внешних опорных пунктов для стабилизации и ориентировки тела в пространстве; б) достижение умения совершать в указанных условиях точные и целенаправленные действия.

Преодоление пространственной напряженности неотделимо от воспитания пространственной смелости, которая достигается прежде всего специальной физической тренировкой (прыжки в воду с вышки, подводное плавание) и системой парашютной подготовки.

Большое значение в программе подготовки космонавтов отводилось тренировке пространственных взаимоотношений при имитации выхода в космос, которая проводилась в «бассейне невесомости» — фюзеляже самолета при совершении полетов по параболической кривой Кеплера.

Эта тренировка дала хорошие результаты, поэтому так четко выполняли задания при первом в мире выходе в космос из космического корабля летчик-космонавт А. А. Леонов, а затем и первые «космические монтажники» Е. В. Хрунов и А. С. Елисеев.

Вот как А. А. Леонов описывает особенности пространственного восприятия и свои действия при выходе в открытый космос: «Еще на Земле для ориентации вне корабля была выработана система координат, в которой „низом“ является корабль. Такое представление „вынашивалось“ в период подготовки к полету. Было нарисовано несколько десятков схем, на которых отрабатывались всевозможные варианты положения космонавта в безопорном пространстве относительно корабля, Солнца и Земли. При специальных тренировках, а также при полетах на невесомость в самолете-лаборатории с макетом космического корабля уточнялось и закреплялось психологическое представление о том, что „низом“ является корабль. Оно сохранилось и во время выхода из реального космического аппарата.

При одном из отходов в результате отталкивания от корабля произошла сложная закрутка вокруг поперечной и продольной оси тела. Перед глазами стали проплывать немигающие звезды на фоне темно-фиолетового с переходом в бархатную черноту бездонного неба. В некоторых случаях в поле зрения попадало только по две звезды. Вид звезд сменялся видом Земли и Солнца. Солнце было очень ярким и представлялось как бы включенным в черноту неба. Остановить вращение каким бы то ни было движением было невозможно. Угловая скорость снизилась лишь за счет скручивания фала. Во время вращения, хотя корабля и не было видно, представление о его местонахождении сохранилось полностью и дезориентации не наблюдалось. О своем положении в пространстве по отношению к кораблю можно было судить по перемещающимся в поле зрения звездам, Солнцу и Земле. Хорошим ориентиром являлся также фал, когда он был полностью натянутым».

Конечно, при орбитальных полетах отличным ориентиром являлась Земля. А. С. Елисеев рассказывал на первой пресс-конференции после приземления корабля «Союз-4»: «Я стоял, если можно так сказать, будучи в невесомости, у выходного люка орбитального отсека. Когда люк открылся, первое, что я увидел, было: Земля, черное небо и горизонт. В самое первое мгновение казалось, будто я в самолете. Стою перед открытой дверью и сейчас должен прыгать. И Земля вроде бы не так уж далеко…»1

Для изучения индивидуальных особенностей пространственной ориентировки космонавтов, особенно в связи с необходимостью производства работ в открытом космосе (стыковка кораблей, создание орбитальных космических станций, ремонтные работы и т. д.), имеет значение «проигрывание» этих видов деятельности на земле или в воздухе, например моделирование изменений пространственного фактора в авиационном полете. С этой целью можно изучать реакции летчиков-космонавтов во время выполнения ими сложных тренировочных полетов на самолетах, например при полетах строем. У летчиков, выполнявших подобные полеты, была выявлена зависимость между степенью нервно-эмоционального напряжения и резким изменением рабочего пространственного поля. Эти данные, как оказалось, имеют прямую преемственную связь с формированием схемы человек — корабль — окружающее пространство. Важно подчеркнуть, что объективизация и количественное выражение результатов психологических исследований летчиков в этих условиях стали возможными благодаря регистрации физиологических и биохимических показателей в полете.

Экологическая психофизиология

Экологическая психофизиология изучает вопросы взаимоотношения человека или небольшого коллектива со средой обитания, представляющей замкнутое пространство ограниченного объема.

Экологическая психофизиология имеет прямое отношение к изучению влияния ряда обстановочных факторов космического полета, связанных с длительным пребыванием экипажа в кабине космического корабля.

Изоляция космического экипажа в будущих длительных полетах вследствие отрыва от Земли, от привычной обстановки жизни на ней, от людских коллективов приведет в определенной мере к обеднению внешних восприятий, к ограничению поступления в центральную нервную систему сенсорных раздражений. Уменьшится поток внешней афферентации, т. е. информации об изменениях, происходящих в окружающей среде.

Одновременно с этим пребывание в условиях невесомости и ограничение подвижности приводят к сужению потока внутренней нервной афферентации, в первую очередь от рецепторов мышечной системы.

В длительном полете, как бы ни был загружен рабочий день космонавта, монотонность, однообразие окружающей обстановки могут оказывать угнетающее воздействие на психику. Можно предположить, что в этих условиях выявится наличие раздражителей, действующих с известной периодичностью, что приведет к снижению чувствительности анализаторов (зрительного, слухового, двигательного и т. д.).

Все эти факторы могут привести к изменениям функционального состояния центральной нервной системы и в конечном итоге к снижению жизненного тонуса и работоспособности космонавтов.

Анализ динамики состояния нервно-психической сферы человека, находящегося в условиях длительной изоляции, позволяет оценить суммарный эффект действия экологических факторов как угнетающий психику. Вследствие этого при необходимости быстрого перехода к активной нервно-психической и моторной деятельности создается трудное психическое состояние. Оно может быть преодолено при помощи соответствующей тренировки, воспроизводящей неожиданные и аварийные ситуации, когда возникает необходимость разграничения мнимой и реальной опасности.

Влияние фактора изоляции; одиночество

Изоляция — понятие неоднородное. Это может быть разобщение, отделение от коллектива (более точно это называется социальной изоляцией) группы лиц, например экипажа космического корабля, и одного человека. В последнем случае речь идет о специфическом понятии — одиночестве. Одиночество — более серьезное испытание для человека, чем групповая изоляция. Даже при коротких сроках одиночной изоляции, исчисляемых несколькими часами, у испытуемых, находящихся в сурдокамере, могут появиться неприятные ощущения оторванности от людского коллектива, гнетущее чувство одиночества, иногда заброшенности и тоски. Следует оговориться, что такое состояние, характеризующееся отрицательными эмоциями, возникает в условиях заведомо усложненных, например при отсутствии какой-либо деятельности, в полной темноте и т. д.

Биологи уже давно обратили внимание на то обстоятельство, что одиночество для животных, живущих сообществом, является серьезным фактором, вызывающим у них реакцию нервного напряжения (нервный стресс). Так, тридцать лет тому назад был установлен интересный факт: экспериментальные опухоли молочных желез у грызунов (мышей) развивались чаще у тех особей, которые содержались в отдельных клетках, чем у мышей того же помета, но находившихся по восемь особей в клетке.

В последнее время много говорят о роли нервного фактора в развитии ряда заболеваний, особенно гипертонической болезни и атеросклероза. Для уяснения роли нервного напряжения в развитии атеросклероза также был применен метод содержания животных в одиночестве. Было установлено, что у 8-недельных цыплят, содержавшихся в строгой изоляции в отдельных клетках, чаще развивался атеросклероз, чем у контрольных, содержавшихся группами.

Эти и многие другие экспериментальные данные привлекли внимание специалистов в области космической медицины к проблеме одиночества. Испытанию одиночеством подвергают всех кандидатов в космонавты с целью проверки их психической устойчивости к экстремальным условиям существования и выяснения индивидуальных особенностей реакций и поведения. В исследовательском плане подобные эксперименты ставятся для выяснения ряда психофизиологических механизмов, например роли эмоциональной лабильности (неустойчивости) в развитии астенических состояний, а также для выработки рекомендаций по предупреждению неблагоприятных психических состояний (режим труда и отдыха, целенаправленная деятельность, фармакологические средства и т. д.).

В условиях жесткой экспериментальной изоляции (пребывание в сурдокамере при полном отсутствии контактов с экспериментатором), по данным американских исследователей, больше половины испытуемых не могли выдержать 72-часового эксперимента. Чехословацкие ученые проводили опыты с кратковременным (6-часовым) пребыванием испытуемых в сурдокамере в полной темноте. В случае отсутствия контакта с экспериментатором у испытуемого даже на такой короткий срок развивалось беспокойство, повышенная возбудимость вегетативных реакций (учащение пульса, дыхания) и раздражительность. Советские ученые в жестких условиях эксперимента отмечали случаи гипногогических галлюцинаций, т. е. таких иллюзий, когда сновидения воспринимались как реальность. Было установлено, что изоляция переносится тяжелее в случаях, когда испытуемые находятся в тесных помещениях, ограничивающих движения, а также в условиях сенсорной недостаточности (отсутствие или резкое ограничение зрительных и слуховых раздражений) и отсутствия всякой связи с экспериментаторами. Особенно тягостно переносится одиночество тогда, когда нет целенаправленной деятельности.

Своеобразными естественными экспериментами, позволяющими уяснить роль фактора одиночества в психической жизни человека, являются путешествия одиночек по океану, в пустынных местностях (особенно в полярных областях) или пребывание спелеологов в подземных пещерах.

Весьма интересны в этом отношении длительные трансокеанские рейсы смелых путешественников-одиночек. Из их наблюдений мы можем сделать заключение о психических переживаниях людей, длительно находящихся в одиночестве. Прежде всего важно установить, какое настроение у них превалировало в этих условиях, какова была работоспособность, насколько серьезными для них были такие факторы, как скука, страх перед опасностями, страх самого одиночества и т. д.

Одним из первых мореплавателей-одиночек нашего времени явился американец Джошуа Слокам. В 1895-1898 гг. он совершил кругосветное плавание на тендере (одномачтовом парусном судне) «Спрей». В этом путешествии он сделал много интересных самонаблюдений, на которые в последующем обратили внимание психологи. «В безмолвии унылого тумана я чувствовал себя бесконечно одиноким, как насекомое, плывущее на соломинке, — пишет он в своей книге. — В такие дни меня охватывало чувство страха, а память работала с поразительной силой… Я очутился один в безбрежном океане, один в этой изумительной пустыне. Даже во сне я понимал, что я одинок, и ощущение одиночества не покидало меня ни при каких обстоятельствах». Характерно, что, когда Слокам был занят работой, чувство одиночества теряло свою остроту: «… крылатое время неслось быстро. Длительное одиночество не было слишком утомительным. Путь к островам Самоа преграждали рифы, и они не оставляли мне свободного времени для размышления об одиночестве. …Только в штормовую погоду, когда работы было по горло, чувство одиночества покидало меня, но с наступлением штиля возвращалось вновь…»2

Другой путешественник-одиночка — Вильям Виллис, предпринявший в 1954 г. плавание на плоту «Семь сестричек» из Перу к островам Самоа (6700 миль через Тихий океан за 115 дней), переносил одиночество совершенно спокойно. «Одиночество странно действовало на меня. Оно обладало каким-то очарованием, которое все возрастало. Все больше свыкаясь с ним, я не желал никаких перемен в своем положении. С меня было довольно моря и неба. Теперь я понимал, почему испытавшие одиночество люди всегда стремятся к нему, негодуют на тех, кто нарушает их уединение. Но с одиночеством связаны и минуты страданий, когда тобой овладевает смутная тревога от сознания, что ты живешь на краю бездны. Человек нуждается в общении с себе подобными, ему необходимо с кем-нибудь разговаривать и слышать человеческие голоса»3. Виллис был закаленным моряком, с очень устойчивой к различным воздействиям психикой. Он легко переносил одиночество, но прекрасно понимал, что большинство людей, даже моряков, страшатся этого. «Ужас овладевает человеком, который затерян в бескрайнем водном пространстве. В прошлую войну многие моряки в одиночестве носились по океану в шлюпке или на плоту после того, как их товарищи погибли от ран или голода. Мне пришлось плавать с такими матросами, и я знал, что с ними произошло. Мы так и говорили про них: «Помешались на плоту»4.

Интересны в этом отношении и воспоминания Джона Колдуэлла, совершившего в 1946 г. переход через Тихий океан на яхте «Язычник» от Панамы до островов Фиджи (6000 миль за 5 месяцев). «Меня часто спрашивали, — пишет он, — не скучал ли я на суденышке, которое было не больше кухни или ванной в большом доме. Но жизнь никогда не казалась мне скучной, где бы я ни был… На яхте у меня всегда, даже в спокойные дни, было довольно дела… Я никогда не скучал, оставшись наедине с собой. Дни проходили быстро, я даже не успевал сделать все то, что намечал с утра…»5

Из приведенных высказываний мореходов-одиночек видно, что пребывание в одиночестве не вызывало у них каких-либо серьезных затруднений, скука не была «врагом номер один», как о ней пишут американские авторы, когда речь идет об экспериментах в термокамерах. Такого же типа свидетельства о психических переживаниях одиночества мы можем найти в описаниях путешествий Алена Жербо, переплывшего в 20-х годах Атлантический океан на одномачтовом тендере «Файркрест» за 101 день, Жака де Тумелена, обогнувшего в конце 40-х годов на паруснике «Гром» земной шар, Алена Бомбара, пересекшего за 65 суток летом 1952 г. на резиновой шлюпке Атлантику, и ряда других путешественников.

Напрашивается вывод, что в указанных случаях речь вообще идет о явлениях исключительных, что эти морские путешествия совершили люди особого склада, наделенные огромной силой воли и исключительной смелостью. Кроме того, в условиях морских плаваний большая физическая и психическая нагрузка, непрерывная деятельность по управлению судном или плотом не оставляют времени для скуки или неприятных переживаний. Последнее обстоятельство имеет очень важное значение для анализа психических состояний лиц, находящихся в одиночестве.

В связи с этим представляют несомненный интерес самонаблюдения одиночек-спелеологов, условия жизни которых в подземелье в некоторой степени имитируют отдельные факторы космического полета (постоянство внешней среды — температуры, влажности, газового состава окружающего воздуха; резкое уменьшение звуковых и слуховых раздражений и т. д.). Норбер Кастере, известный французский спелеолог, например, считает, что пребывание под землей в полной темноте может вызвать целый ряд неприятных ощущений. В книге «Зов бездны» он пишет: «Огромное большинство людей испытывает инстинктивный страх перед темнотой, поэтому легко объяснить немалое их отвращение к пещерам… Боязнь ночи, ужас мрака, по-видимому, столь же древни, как и само человечество. Это атавистическое чувство, вероятно, унаследовано от наших доисторических предков. В те далекие времена в ночную пору человек перед лицом опасности был безоружным, он не мог отражать нападения диких зверей. Ночью малейший шум кажется подозрительным, тревожным, угрожающим. Хорошо известно также, что ночью человек куда более мнителен, страхи овладевают им в большей степени, чем днем»6. Н. Кастере указывает, что иногда новички-спелеологи испытывают чувство боязни ограниченного пространства. У некоторых спелеологов отмечались галлюцинации, слуховые и зрительные иллюзии. Безмолвие иногда может вызвать чувство боли в ушах. Тишина в этих условиях вообще переносится очень тягостно. «Если забыть о каскадах воды, о воздушных потоках и падающих камнях, — пишет Н. Кастере, — то можно согласиться с тем, что в подземном мире, как правило, царит полнейшая тишина, и она тягостно отражается на спелеологе-одиночке. Трудно переносить „молчание камня“, и поэтому спелеолог… стремится не слушать тишины, ибо в этих глубочайших преддвериях ада особенно четко звучат шумы: биение сердца, хрипы легких, хруст суставов и шейных позвонков. Однако и шумы в очень малой степени помогают избавиться от чувства одиночества. Ревет ли буря в открытом океане, шумит ли водопад в подземелье, чувство отрешенности не покидает человека, оказавшегося в одиночестве»7.

Многие спелеологи, начиная с Мартеля (Франция) — основоположника спелеологии, указывают на своеобразное явление искажения восприятия времени. Как всегда, образно описывает это Н. Кастере:

«Казалось бы, в недрах земли человек осужден на однообразное существование, скуку, неудобства, что там он испытывает неуверенность, страдает от холода и сырости и что все эти невзгоды способны минуты пребывания под землей превратить в долгие часы. Действительно, в подобных условиях быстро теряется представление о времени, но, как ни парадоксально, время в пещерах течет быстрее, чем на поверхности»8.

Это же ощущение быстротечности времени отмечали французские и английские спелеологи при длительных пребываниях в пещерах.

Как следует из этих примеров, пребывание в подземелье вызывает значительные изменения психической жизни человека. Однако и здесь мы встречаемся с людьми смелыми, волевыми, увлеченными. Спелеология для них является страстью, и никакие невзгоды и трудности их не пугают. Они выдерживают весьма длительное одиночество (например, 130 дней пробыл в пещере в 1966 г. англичанин Дэвид Лэфферти) с целью определения физиологических возможностей и резервов человека при нахождении в экстремальных условиях.

Как ни интересны эти исследования и наблюдения, проводимые в естественных условиях одиночества, они тем не менее не могут заменить экспериментов, проводимых по строгой научной программе в помещениях малого объема (гермо- и сурдокамерах). Пребывание в термокамере, как указывалось выше, вызывает целый комплекс неприятных ощущений и сдвигов в нервно-психической и эмоциональной сфере. Фактор одиночества выявляется в этих условиях повышенным желанием общаться с людскими коллективами, в том числе и с лицами, проводящими эксперимент (с помощью телефона, радио или записок); эта потребность бывает особенно сильной при отсутствии достаточной загрузки работой или в ночные часы.

В целях профилактики нарушений психических функций и повышения работоспособности в условиях одиночества предлагается целый ряд мер. В частности, имеет большое значение достаточный уровень освещенности рабочего помещения в период бодрствования. Для нейтрализации действия тишины нужен оптимальный звуковой фон. Для этой цели рекомендуется прослушивание магнитофонных записей, патефонных пластинок или радиопередач. Например, известный французский спелеолог Мишель Сифр во время своего 63-дневного пребывания в пещере прослушивал музыкальные записи, и это весьма благотворно отражалось на его настроении. Когда у лиц, попавших в условия одиночества, нет возможности слушать музыку, они стараются найти какой-либо ее заменитель. Так, многие путешественники указывают, что очень хорошо себя чувствовали, когда пели или даже разговаривали вслух. Вот что об этом рассказывает в книге «На плоту через океан» Вильям Виллис:

«После болезни я стал по временам мучительно ощущать свое одиночество. Чего-то недоставало мне, и я уже не был счастлив, как прежде. Каждое утро я с восторгом встречал рассвет и весь день любовался красотами окружающего мира. Но порой становилось тоскливо на душе. И вот однажды я запел и сразу же понял, что все мое существо жаждало песни. Какую радость доставило мне это открытие! Теперь я был уверен, что преодолел последнее препятствие на своем пути. Я вспомнил, что и раньше, бывало, пел, когда жил в одиночестве в различных частях света. Но никогда пение не действовало на меня так сильно, как сейчас»9.

Доктор Ален Бомбар признается, что в многодневном своем плавании, желая нарушить тишину, он вступал в беседу с маленькой куколкой, которую ему подарили друзья накануне отплытия. «Она превратилась для меня почти в живое существо, — пишет он. — Я смотрю на нее и уже заговариваю с пей, сначала односложно, а потом во весь голос, рассказывая ей обо всем, что собираюсь делать…»10

Одиночество переносится заметно легче, если человек при этом занят работой. Занятость отвлекает от грустных мыслей, при этом не ощущается тоски или скуки, а время течет незаметно. Джон Колдуэлл, которого мы цитировали выше, всегда был чем-либо занят на яхте. Если не нужно было управлять или чинить яхту, он углублялся в чтение. На судне у него имелось много самых различных книг — от детективных романов до сочинений Дарвина. Иногда он погружался в размышления, думал о прошлом, настоящем и будущем. Думы отвлекали его от однообразия бескрайнего океана. К таким же способам отвлечения прибегали Д. Слокам во время кругосветного путешествия и М. Сифр в период длительного пребывания в пещере.

Таким образом, борьба со скукой, с влиянием монотонности окружающей обстановки, с чувством одиночества может быть осуществлена несложными приемами и доступными каждому средствами, по при условии определенных усилий воли, наличия настойчивости и целеустремленности.

Наконец, следует добавить, что имеются и такие люди, которым одиночество доставляет определенное удовольствие. Так, Н. Кастере утверждает:

«Пещеры, если их не бояться, приносят полное умиротворение и идеальный отдых. Мне не раз приходилось слышать от моих коллег спелеологов, что стоит лишь им очутиться под землей, и они полностью забывают о своих заботах и беспокойствах, кажется, будто все свои невзгоды они оставляют у входа в пещеру, и в меру этого забвения очень быстро теряется и чувство времени. Я и сам многократно испытывал нечто подобное»11.

Что касается области космонавтики, то отрицательного влияния одиночества в реальных космических полетах пока не было отмечено ни у советских, ни у американских космонавтов. Объясняется это относительно кратковременными полетами (рекорд полета в одиночестве в космическом корабле принадлежит В. Ф. Быковскому — 5 суток), а также большой занятостью в этих полетах и хорошей радиосвязью с Землей. Не исключено, однако, что тягостное чувство одиночества может возникнуть в длительных полетах при освоении межпланетных трасс. Есть еще одно состояние — чувство «отрыва от Земли», которое следует разобрать особо.

Отрыв от Земли как специфический фактор полета

Чувство отрыва от Земли возникает, как правило, у стратонавтов, летчиков, планеристов, парашютистов при подъеме на достаточную высоту. Следовательно, можно ожидать появления этого чувства и у космонавтов, хотя до сего времени как советские, так и американские космонавты не отмечали у себя такого ощущения.

Еще во время Великой Отечественной войны у некоторых летчиков-наблюдателей в полете на боевое задание на ночных бомбардировщиках появлялось ощущение оторванности от Земли, своеобразного парения «в безвоздушном пространстве». Это чувство чаще всего было приятным, но иногда к этому прибавлялось чувство какой-то неосознанной тревоги и беспокойства, не всегда связываемое с выполнением задания.

В пятидесятых годах известный американский авиационный врач Саймоне при подъеме на воздушном шаре «Менхай-II» на рекордную высоту (30 км) испытал своеобразную форму так называемого феномена «break-off» (оторванности, отрешенности). «На второй день пребывания в воздушном шаре я внезапно почувствовал, — писал он в 1957 г., — словно бы я должен подниматься в космос, как будто я уже принадлежу космосу. Все чувственные связи и интересы, притягивающие меня к Земле, словно бы были разорваны, и я целиком слился с пустотой пространства надо мной». К концу полета Саймоне наблюдал у себя определенное ухудшение работоспособности, с большим трудом принимал решения и имел большую склонность к ошибочным действиям. Тем не менее, когда он сравнивает свой полет на «Менхай II» с тренировочным пребыванием в герметически закрытой кабине на земле, полет со всеми его трудностями и обязанностями кажется ему менее напряженным, чем однообразное пребывание в кабине. Так, галлюцинации, которые имелись у него во время экспериментальной изоляции, во время полета не появлялись.

Феномен «break-off» встречается довольно часто у летчиков высотной авиации. Так, при опросе 137 пилотов американской морской авиации выяснилось, что у 48 из них (35%) во время полетов на высоте 12 км возникало состояние, подобное этому феномену, заключающееся в возникновении у пилота пространственной дезориентации и появлении ощущения, что он изолирован и физически оторван от Земли до такой степени, что теряет с ней контакт. Этот феномен проявляется при высотных полетах в одиночестве, и, очевидно, способствуют его появлению такие факторы, как малая двигательная активность, монотонность и однообразие полета, а также физическое и умственное утомление. В некоторых случаях эти факторы приобретают решающее значение. Этим и объясняется, что феномен «break-off» встречается также и у пилотов гражданской авиации при полете в тумане и облаках, т. е. при невозможности увидеть линию горизонта и пилотировании по приборам, что, как известно, утомляет внимание и снижает общий психофизиологический тонус.

В работе одного из американских психологов, проведенной в 1961 г., отмечалось явление «break-off» и при полетах на значительно меньших высотах (6000 м), выражающееся в растерянности и мрачных предчувствиях.

То же может произойти и в длительном космическом полете. В кабине корабля монотонно шумят автоматы, поскрипывают перья самописцев, светятся шкалы приборов, а за стеклом иллюминатора — черное небо с застывшими звездами. И так день за днем, неделя за неделей. Эту проблему поможет решить радио и телевизионная связь. Человек и в космическом полете должен быть связан с Землей, с человеческим коллективом. Он должен знать, что происходит на Земле, следить за всеми событиями. Ему захочется увидеть своих родных, поговорить с ними или с друзьями. Словом, системы связи должны обеспечивать разносторонние запросы космонавтов. Это, несомненно, приведет к некоторому разнообразию в обстановке полета, снизит влияние такого фактора, как недостаток информации, уменьшит эмоциональное напряжение.

Наши космонавты высоко оценили радио- и телевизионную связь с Землей. Пролетая над нашей Родиной, они слышали ее голос, разговаривали со своими друзьями, были в курсе всех событий, происходивших на Земле.

Космическая групповая психология

Казалось бы, при наличии в составе экипажа космического корабля двух и более человек целый ряд трудностей психологического порядка автоматически снимается. Фактор социальной изоляции по отношению к коллективу, хотя бы и небольшому, имеет гораздо меньшее значение: одиночества со всеми его особенностями здесь не наблюдается, резко уменьшается сенсорная депривация, меньше тревожит чувство оторванности от Земли и т. д. Однако малочисленный экипаж не полностью снимает некоторые из явлений, характерных для одиночества. Так, например, при имитации советскими учеными условий жизни космического экипажа, состоящего из 3 человек (в условиях гермокамерных экспериментов), можно было наблюдать, что фактически эта группа распалась из-за необходимости обеспечения круглосуточного дежурства у пульта управления. Трое испытуемых имели ограниченное общение друг с другом, так как постоянно кто-то из них спал, второй дежурил, а третий был занят самообслуживанием, исследовательской и другой работой. Даже прием пищи в этих условиях происходил порознь (иногда только можно было завтракать или ужинать вдвоем). В таких условиях не исключено появление чувства одиночества, отрешенности от Земли, снижение рабочего тонуса, появление апатии и скуки.

Следует также иметь в виду, что наличие экипажа космического корабля наряду с моментами, облегчающими переносимость полета, вносит также и ряд новых своеобразных осложнений. К ним, в частности, относятся вопросы взаимоотношений между отдельными членами экипажа, их психологическая совместимость.

Проблемы групповой психологии, или психологии малых групп, стали разрабатываться задолго до появления космической психологии как нового научного направления. Поэтому мы сначала познакомимся с истоками групповой психологии, а затем перейдем к разбору проблем космической групповой психологии.

Психология малых групп

Проблема психологии малых групп является частью социальной психологии, или психологии социальных отношений. Этой проблемой вот уже более 100 лет занимается наука об управлении производством и более 50 лет — промышленная (или индустриальная) психология на Западе, а у нас с 20-х годов — научная организация труда (НОТ). НОТ обязательно включает в себя проблему взаимоотношений в малых формальных и неформальных группах и взаимоотношений этих малых групп (бригад, звеньев, лабораторий и т. д.) со всем коллективом предприятия или организации.

Взаимоотношения членов группы между собой, групповая динамика, проблема лидера и ведомых, специальный отбор и комплектование групп — вот тот круг вопросов, которые вызывают наибольший интерес у психологов и социологов, изучающих малые группы.

С точки зрения групповой динамики группа рассматривается как динамическое равновесие противоположных сил, одни из которых соединяют части в целое, а другие пытаются его нарушить. Основой в группе, несомненно, является единство, оно-то и создает саму группу. Изучение связей (коммуникаций) в группе позволяет выделить лидера, который находится в центре сети связей, и установить его роль в формировании групповых интересов. Можно также уточнить роль каждого индивида в группе, его влияние на группу, установить взаимодействие индивидов в группе и их оценку этого взаимодействия. Это позволяет, в свою очередь, более полно изучить личность человека не только как индивида, но и как члена общества. Советские психологи при этом стоят на той точке зрения, что при изучении групповых взаимоотношений можно как нельзя лучше выявить индивидуальные качества человека, в частности такие основополагающие и важные для жизни в обществе, как уживчивость, чувство товарищеского долга, взаимной помощи и выручки, любви к людям и т. д.

Основным законом жизни коллектива (группы) как социального организма является движение — динамика его развития в целом и укрепление взаимоотношений между отдельными лицами, составляющими коллектив. На основе трудов А. С. Макаренко советские психологи и педагоги представляют себе механизм развития коллектива следующим образом. Коллектив в своем развитии может двигаться вперед лишь тогда, когда он имеет систему целей. Поэтому формирование коллектива следует начинать с постановки перспектив и целей, которые объединили бы всех его членов. Реализуя стоящую перед ним цель, коллектив переходит в новое качественное состояние и приобретает возможность решать более сложные задачи, а значит, и осуществлять более сложную программу своего развития. Таким образом, сформулированный А. С. Макаренко «закон перспективных линий» по сути дела является утверждением того, что коллектив — система саморегулирующаяся. По А. С. Макаренко, можно выделить 4 этапа развития коллектива:

  1. Организационное оформление (создание формальных групп).
  2. Подбор и расстановка организатором коллектива помощников и актива.
  3. Организатор направляет действия актива, который, опираясь на других членов коллектива, является выразителем общественного мнения большинства и предъявляет требования в случае необходимости к меньшей части коллектива.
  4. Этап высшего уровня развития коллектива. Руководитель выступает в роли советчика, «дирижера». В коллективе создается мнение: «Мы это сами придумали!», «Мы решили!», хотя это сделано опытной рукой руководителя.

Как видно из этой концепции, руководителю, или лидеру, отводится большая организующая роль в коллективе (группе). Наилучшей формой лидерства является такая, которая основана на кооперативных, товарищеских началах, на контакте с подчиненными. Увидеть тенденции развития коллектива, характер социальных взлетов и падений, их причины, определить, что является ведущим стимулом в тактике коллектива, помогает знание структуры психологии данной группы. Важнейшими психологическими элементами в группе являются взаимоотношения «по вертикали» (между лидером и подчиненными) и «по горизонтали» (отношения рядовых членов группы между собой), а также взаимоотношения между отдельной личностью и всей группой в целом.

Взаимоотношения «по горизонтали» в норме строятся на принципах коллективизма и товарищеской взаимопомощи, а взаимоотношения «по вертикали», кроме того, — и на принципе субординации. В относительно больших коллективах могут возникать самостоятельно, стихийно малые группы. В таких неформальных группах весьма часто действует рефлекс подражания, иногда далеко отстоящий от критического и самокритического отношения к фактам текущих событий. При наличии малых групп с положительной направленностью работа и жизнь в коллективе идет плодотворно, при отрицательной направленности в коллективе возникают конфликты, преодолеть которые подчас бывает весьма трудно без вмешательства административных и общественных организаций.

В положительном коллективе также могут возникать те или иные противоречия, но они носят временный характер и преодолеваются всем коллективом сознательно, путем взаимных уступок, критики и самокритики. Чаще всего в коллективе имеется несколько мнений по тем или иным вопросам, и тогда происходит борьба мотивов.

Одним из важнейших элементов психологии коллектива или группы людей является их настроение, т. е. совместное переживание определенных жизненных ситуаций, фактов, мнений. При этом могут возникать сходные для всей группы и как бы «индуцируемые» от одного к другому эмоциональные состояния, которые могут охватывать как организованные, так и неорганизованные группы людей. Групповое коллективное настроение имеет много общего с настроением отдельного человека, но оно обладает и рядом особенностей: подвержено влиянию общих социальных факторов, обладает большей побудительной силой, способной прогрессивно увеличивать энергию составляющих группу индивидов. Групповому настроению присуща заразительность, социально-психологический закон подражательности, подчас уводящей людей от правильного решения вопроса или справедливого реагирования на случившееся. Наконец, групповые настроения весьма подвижны и могут в короткий срок перестраиваться коренным образом.

Вопросы групповой психологии в изолированных коллективах

Для космической групповой психологии одним из важнейших принципов является психологическая совместимость в малых группах, живущих и работающих изолированно от больших социальных групп. Важно при этом подчеркнуть то обстоятельство, что экипаж космического корабля не только работает вместе, как это наблюдается в повседневной жизни в производственных коллективах, но и живет вместе, причем и работа, и отдых экипажа протекают в одних и тех же неизменных условиях.

Групповые полеты советских космонавтов А. Г. Николаева и В. И. Севастьянова на космическом корабле «Союз-9» (1-19 июня 1970 г.) и Г. Т. Добровольского, В. Н. Волкова, В. И. Пацаева на корабле «Союз-11»12 показали хорошую сработанность коллективов и полную групповую психологическую совместимость. Полеты американских космонавтов на кораблях «Аполлон» на Луну, продолжительностью до 13 дней, и длительное пребывание экипажей на орбитальной станции «Скайлэб» также показали хорошую психологическую совместимость и свидетельствуют о правильном психологическом отборе экипажей.

Однако мы располагаем пока еще недостаточными и отрывочными данными по вопросам групповой психологии экипажей космических кораблей. Вот почему условия жизни некоторых изолированных групп на Земле могут служить моделью для изучения интересующих нас внутригрупповых отношений. В этой связи представляет немалый интерес изучение взаимоотношений в малых группах, выполняющих особые задания в полярных областях, пустынных местностях, в горах (в том числе среди альпинистов), среди экипажей подводных лодок и небольших судов, лиц, потерпевших кораблекрушение, и др.

Мы знаем множество примеров из жизни советских людей, волею судеб попавших в особые, иногда трагические условия жизни и сохранивших при этих обстоятельствах великолепные черты характера, свойственные нашим людям, — сердечность во взаимоотношениях, чувство дружбы, коллективизма, взаимной выручки и самопожертвования во имя спасения своих товарищей. Таким примером для нас может служить челюскинская эпопея, являющаяся образцом коммунистических взаимоотношений людей, попавших в тяжелое положение, но не утративших веру в спасение, сохранивших спокойствие и человеческое достоинство в трудных условиях. Такими же яркими примерами сохранения и упрочения дружеских отношений являются группа Папанина, прожившая долгую полярную зиму в маленькой палатке на дрейфующей льдине, и группа сержанта Зиганшина, находившаяся в течение многих недель на неуправляемой железной барже в просторах Тихого океана. Во всех этих случаях чувство высокого долга и коммунистическая мораль поддерживали несгибаемый дух небольших коллективов советских людей.

Однако история и литература хранят много примеров иного поведения людей, попавших в особые условия жизни. Нередко между людьми, входящими в малые группы, возникает неприязнь, а иногда и враждебные чувства, т. е. все то, что обозначается как «психологическая несовместимость». Вот что, например, произошло со знаменитым полярным исследователем Фритьофом Нансеном и его помощником Иогансеном (главным штурманом экспедиции, чемпионом Европы по гимнастике) во время зимовки на островах Франца-Иосифа в 1895-1896 гг. Около полутора лет шли по льду к полюсу эти два человека высокого самообладания и мужества. После нескольких месяцев нахождения в безбрежных просторах Арктики в результате однообразия окружающей обстановки и постоянного тесного общения друг с другом (они даже спали в одном спальном меховом мешке) бывшие друзья стали так раздражать друг друга, что почти перестали разговаривать, обменивались лишь изредка лаконичными фразами, обращаясь при этом друг к другу сугубо официально: «господин начальник экспедиции» и «господин главный штурман». Таким образом, по истечении длительного периода общения в необычной обстановке у них возникла психологическая несовместимость. Вернувшись на Большую Землю, они снова стали друзьями.

Можно привести и другой пример из жизни полярных исследователей, где личные взаимоотношения были не на высоте. После гибели дирижабля «Италия» (25 мая 1928 г.) группа исследователей во главе с начальником экспедиции адмиралом У. Нобиле оказалась на дрейфующей льдине. Дисциплина в этой группе была слабая, начались разногласия и раздоры. Не слушая советов остальных, швед Мальмгреи и итальянцы Цаппи и Марианно покинули «красную палатку» и решили пешком добраться до ближайших островов. Произошла трагедия. Цаппи и Марианно бросили больного Мальмгрена. Они разделили его снаряжение, одежду, вырыли яму в снегу и оставили его, еще живого, в этой яме. Затем Цаппи был готов бросить и больного Марианно, но в это время пришла помощь со стороны советской спасательной экспедиции.

Среди оставшихся в «красной палатке» после спасения Нобиле раздоры продолжались. Вильери, который был назначен старшим, держал себя высокомерно и поминутно раздражался, так что дело дошло до бурных пререканий между ним и обоими гостями экспедиции — шведским летчиком Лундбергом и чешским ученым Ф. Бегоунеком 13.

Из этого и многих других примеров можно сделать вывод, что лидерство (индивидуальное и единоличное командование, руководство) в малых группах имеет немаловажное значение. В группе из нескольких человек, как правило, отсутствуют общественные организаторы и ослабляется роль самих организаций по влиянию на членов группы и их воспитанию. Это налагает всю полноту ответственности на руководителя. Было замечено, что в таких условиях ответственные решения, принимаемые одним лидером, всегда менее рискованны, чем решение, принятое всем коллективом. В более обширных группах, где имеются, помимо официального (формального) руководителя, еще и общественные организаторы, структура взаимоотношений внутри группы усложняется, но это, как правило, приводит к лучшей организации работы и отдыха в коллективе.

На образование и развитие межличностных отношений в группе значительное влияние оказывают черты характера и темперамента, взгляды и убеждения, симпатии и антипатии, традиции и обычаи, привычки и вкусы и т. д. Поддержание хороших товарищеских, деловых отношений в группе, повышающих производительность и активность всего коллектива, во многом зависит от общей культуры, воспитания, выдержки и сознательности. В этом отношении можно сослаться на пример, данный в воспоминаниях Джемса Скотта14 о двух исследователях Арктики, находившихся вдвоем в течение нескольких недель на станции «Ледниковый щит» в Гренландии. Англичане К. Рили и М. Липдсей, несмотря на большие различия в характере и темпераменте, склонностях и интересах, принадлежали к типу образованных людей, готовых на добровольные жертвы. Они добросовестно относились к трудной исследовательской работе в условиях полярной зимы. «В тех примитивных условиях жизни в ледяной палатке, — пишет Скотт, — они смотрели на вещи совершенно одинаково, чего никогда не наблюдается у двух человек, как бы много общего между ними ни было, в полнокровной разнообразной жизни на родине. Если бы они теперь вернулись на „Ледниковый щит“, они снова без всякого насилия над собой зажили бы одними и теми же интересами, развлекая друг друга воспоминаниями о своей жизни на родине и рассказывая о себе, как о посторонних людях из иного мира». Характерно, что однообразие жизни не вызывало у них чувства скуки, не угнетало их. Одной из причин этого можно считать их постоянную занятость (исследовательская работа, самообслуживание, забота о минимальных удобствах и, наконец, чтение литературы).

Можно было бы привести много подобных примеров из жизни изолированных коллективов, подтверждающих, что общая работа и общие интересы тесно сплачивают людей. Это обстоятельство, очевидно, и привело к убеждению знаменитого французского морского путешественника Эрика де Бишопа, что одиночество и групповая изоляция сами по себе переносятся относительно легко, если при этом не возникают переживания, связанные с опасностью или страхом. Так, поведение потерпевших кораблекрушение определяется не их одиночеством и изоляцией, а страхом смерти в бескрайней водной стихии от голода, морских хищников и т. д. «Ничто не убивает так быстро и наверняка, как страх смерти, — пишет Э. Бишоп. — Страх, который может за несколько часов сделать из самого закаленного атлета самого жалкого хлюпика или последнего скота. И наоборот, если подобного страха нет, то даже полудохлый заморыш может превратиться благодаря своей моральной стойкости в героя»15. Кстати, Э. Бишоп также полагал необходимым следить, чтобы в малой группе (с ним на плоту было еще 4 человека) «не было ни одной незаполненной минуты и не просачивалась скука».

Хотя изолированная малая группа и имеет много психологических особенностей в поведенческих реакциях по сравнению с любым коллективом, находящимся в тесном окружении общества, она не может служить полной моделью психологических взаимоотношений, могущих возникнуть в экипаже космического корабля. Ввиду этого потребовалась экспериментальная разработка вопросов космической групповой психологии.

Экспериментальная групповая космическая психология

Групповая космическая психология разбирает взаимоотношения между отдельными членами экипажа космического корабля и прогнозирует их сработанность и психологическую совместимость в длительном космическом полете. Здесь, как ни в какой другой области трудовой деятельности, необходимы согласованность, взаимодействие и, конечно, рациональный подбор группы, тем более что группа объединена совместным трудом, совместным отдыхом. В таких условиях даже незначительное несогласие может перерасти в конфликт.

Важными факторами психологической совместимости коллектива являются взаимослаженность между его членами, т. е. готовность каждого к взаимопомощи, а также конформность, что на языке психологов обозначает умение поступиться в определенных ситуациях своими запросами и интересами и поступать так, как поступают остальные члены коллектива.

Взаимодействие в коллективе — одно из важнейших психологических качеств группы, имеющих большое значение в космической групповой психологии. Любую группу людей можно рассматривать как своеобразную социальную единицу, структура и особенности которой зависят от индивидуальных качеств каждого входящего в нее человека и от эффекта взаимосвязанной деятельности, ситуационных моментов, задач, стоящих перед группой в целом. Порой бывает совсем непросто сохранить хорошие отношения и доброжелательность в однообразной обстановке, в небольшом коллективе, при безразличии и апатии у одних и повышенной раздражительности у других лиц. Вот почему еще до первых групповых космических полетов стало ясно, что для успешного полета нескольких человек необходимо не только отобрать и подготовить каждого из них в отдельности, но и правильно соединить в рабочий коллектив, т. е. в экипаж космического корабля.

Жизнь показала, что положительное личное качество, определенное вне групповой деятельности, имеет лишь относительную ценность для определения того вклада, который будет сделан данным лицом в период совместной групповой деятельности. Кардинальным понятием является понятие стратегии как в отношении основной линии поведения всей группы в целом, так и в отношении поведения каждого члена коллектива в отдельности.

Наметились два основных направления исследований в экспериментальной групповой космической психологии: а) изучение психологических аспектов взаимодействия операторов в процессе взаимозависимой деятельности; б) изучение психологических аспектов совместного проживания в сложных условиях длительной групповой изоляции.

Каждое из названных направлений имеет свою специфику, но вместе с тем и много родственных черт, что позволяет говорить о наличии общих методологических принципов: принципа психофизиологической совместимости; принципа функциональной соподчиненности (субординационно-психологических оперативных взаимосвязей); принципа общей интегративной оценки активности групп.

Для изучения интегративной активности групп применяется специальная гомеостатическая методика — модель операторской деятельности по регулированию управляемых объектов (в наземных экспериментах) с целью использования полученных результатов уже в естественных условиях космического полета. В таких экспериментах создается непрерывная деятельность по слежению за показаниями стрелок приборов с обязательной программированной последовательностью рабочих операций и устанавливается определенный лимит времени на их выполнение каждым членом группы (экипажа).

Непрерывность деятельности всех членов группы — необходимое условие группового эксперимента, ибо именно она обеспечивает главное методическое требование одновременности и взаимосвязанности (взаимообусловленности) деятельности. Помимо этого, соблюдается еще и требование воспроизводимости каждого эксперимента при его повторении, наличия объективной регистрации не только частных результатов, но и конечного итога работы каждого члена группы, а также всей группы в целом. Отсюда вытекает возможность суждения обо всем процессе деятельности (тактике каждого члена группы и стратегии всей группы в целом).

Гомеостатический эксперимент ставится следующим образом. В задачу каждого из членов группы входит установление стрелки индикатора прибора (гомеостата) па ноль. Все устройства взаимосвязаны. Экспериментатор с пульта управления может варьировать трудность задачи. Задача считается выполненной, как только все операторы установят стрелку на ноль. С помощью регистрации на осциллографе движений всех ручек и всех стрелок создается возможность не только проследить характер действий всей группы в целом, но и тактику каждого из ее членов.

Эти исследования показали, что эффективность деятельности группы не может быть прогнозирована заранее по индивидуальным психологическим качествам и характеристикам. Для этого необходимо изучать поведение группы в целом при смене деятельности и углублении взаимных связей. В этих целях использовался, например, прием временной подмены одного из членов постоянной группы и различные перегруппировки. Была показана принципиальная возможность достижения любой группой высшего уровня, а отдельным оператором — роли лидера.

При решении общих задач выбор индивидуальных линий поведения отражает субординационно-психологические оперативные взаимосвязи в конкретной группе, функциональную соподчиненность внутри ее.

Даже успешное решение задачи сопровождается, как правило, неодинаковым личным вкладом каждого оператора. Почти всегда можно выделить оператора, направляющего общую стратегию группы, которого можно условно назвать лидером, в то время как остальные партнеры, невольно и часто неосознанно, подчиняются его руководящим действиям. По-видимому, функциональная соподчиненность при решении сложных групповых задач — непременное условие деятельности группы. Однако не следует полагать, что лидер в указанной группе при данной деятельности останется им и в другой конкретной обстановке и работе. Таким образом, необходимо учитывать определенную динамичность этой структуры, зависимость ее от характера работы.

Выявление субординационно-психологических взаимосвязей в группе позволяет дополнительно охарактеризовать как группу в целом, так и отдельных операторов. Последовательное же проведение группы по различным интегративным тестам дает возможность оценить устойчивость этих связей.

Изучение взаимозависимой деятельности в экспериментальных условиях, включая и условия совместного проживания (длительная групповая изоляция), позволяет обосновать актуальность разработки ряда вопросов экспериментальной групповой космической психологии.

Одним из таких вопросов является изучение взаимосвязанной работы и психологической совместимости при пребывании испытуемых в гермо- и сурдокамерах и имитаторах космических кораблей. Жизнь небольшого коллектива в этих экспериментальных условиях позволяет выявить психологические особенности поведения каждого члена коллектива и установить характер взаимоотношений в группе «по вертикали» и «по горизонтали». Нередко в таких экспериментах отмечается появление раздражительности у испытуемых, ухудшение взаимоотношений между ними. В качестве примера можно привести записи из дневников испытуемых, находившихся в течение 70 дней втроем в небольшой термокамере.

«Вахта, обед, медицинское обследование, сон, — пишет один из испытуемых в своем дневнике, — наша жизнь забилась в каком-то лихорадочном, но монотонном ритме. Свободного времени почти не оставалось. Но уже начинаешь чувствовать изнурение. Станислав похудел, под глазами появились круги. У Леонарда покраснели и перестали быть спокойными глаза. Иногда пропадала обычная благожелательность тона в разговоре. Вспыхивали небольшие недоразумения, очень напоминающие ссоры, разумеется, все по пустякам». Тот же испытуемый через неделю после приведенной записи написал следующее: «Вахта, обед, обследование, сон. Время сжалось, укоротилось… Один день не отличишь от другого. Исподволь начала подбираться нервная усталость. Мы стали раздражительнее. Заставлять себя работать стало труднее. Все чаще хотелось открыть куда-то дверь и увидеть что-то другое. Все равно что, только бы новое… Скука…»16

А вот запись одного из испытуемых в другом эксперименте (два человека находились в термокамере в течение 45 суток):

«На пятый, шестой день он так измучил меня своими охами-вздохами, кряхтеньем, зевотой, показной, как мне казалось, флегмой и нарочитой негативностью суждений, что было очень трудно не выдать своего состояния словом, тоном или жестом, поведением, отношением. Выручил дневник. Не будь этого канала, куда выливались все переживания дня и момента, одна сорвавшаяся фраза могла бы стать причиной пагубных последствий»17.

В рассматриваемом плане интересны также ответы участников годового медико-технического эксперимента, проведенного в гермокабине с 6 ноября 1967 г. по 5 ноября 1968 г. На вопрос журналиста: «Какие советы вы хотели бы дать тем людям, которые могут оказаться в подобных условиях — в космосе, на другой планете, на Земле?» — один из испытуемых — биолог А. Н. Божко ответил: «Пусть очень серьезно отнесутся к подбору экипажа. Методы такого подбора имеются, но есть немало и нерешенных вопросов. Не исключено, что откажут не агрегаты, а люди, коллектив, если он будет подобран не совсем удачно. Неплохо, если они смогут сначала пожить некоторое время вместе, чтобы „притереться“ друг к другу. Мы эту практику прошли и знаем, что это не всегда легко». Другой испытуемый — Г. А. Мановцев (врач, руководитель группы) добавил: «Им. также надо запастись большим терпением, деликатностью, уступчивостью. Думается, что надо отказаться от всяких игр, даже шахмат. Это может стать источником обострения ситуации».

Вот как был освещен этот вопрос на страницах «Медицинской газеты» при описании годового эксперимента:

«Подлежала оценке также психологическая совместимость испытателей. Коллектив испытателей прошел предусмотренный программой комплекс обследований на психологическую совместимость, и результаты были хорошие. Вместе с тем оставалось неясным, способны ли использованные в программе методы дать точный прогноз на столь длительное время. Конечно, как и в каждом длительно работающем коллективе, не обошлось без разногласий: спорили по поводу того, как лучше проводить те или иные исследования, какими методами их эффективнее осуществить в рамках заданной программы, что является наиболее важным на данном конкретном этапе. Но все эти споры носили чисто деловой характер, хотя и протекали иногда несколько эмоциональнее, чем в обычных условиях. В целом можно сделать вполне оптимистический вывод — даже для такого длительного пребывания в условиях термокамеры барьер психологической несовместимости не является непреодолимым»18.

Групповые гермокамерные испытания дают много ценных рекомендаций по психологическому отбору различных контингентов людей для выполнения ответственных и сложных заданий. В этом отношении особое значение приобретает изучение такого психического качества, как внушаемость. Явление это встречается очень часто в повседневной жизни, но лишь в групповом эксперименте можно установить пределы внушаемости и ее последствия. Наибольшую остроту свойство мнительности и повышенной внушаемости может приобрести, когда человек, находящийся в отрыве от привычных условий, в термокамере, сталкивается с неожиданным изменением обстановки, в частности, с ситуациями, требующими срочного разграничения мнимой и реальной опасности. Так, в определенных заданиях можно выявить навязывание лидером своей тактики остальным членам группы. Наряду с этим были выявлены способы рационального воздействия на повышенную внушаемость и преодоления ее.

Очень важно бывает установить способность группы быстро научиться реагировать на различные изменения ситуаций, которые заранее не всегда можно определить. Эта способность обучаемости группы не является простой суммой индивидуальных качеств входящих в нее людей. В эксперименте, где был использован прием временного выведения из группы одного из ее членов и замены его экспериментатором, удалось выявить, что группа в таком новом составе начинает решать такие задачи, которые раньше были ей не под силу. Сравнительно небольшой и кратковременный опыт работы оставшихся членов группы с экспериментатором по решению ранее недостижимых задач легко делал эту группу обучаемой. Это свойство группа не теряла и при возвращении в ее состав временно выведенного члена группы.

При изучении особенностей деятельности и поведения данного человека в составе разных групп можно составить наиболее полную оценку его индивидуальных особенностей, и притом гораздо проще, легче и достовернее, чем это можно было бы сделать, ограничиваясь лишь его индивидуальным изучением.

На основе изложенных принципов создается не только возможность дальнейших исследований в плане индивидуум — группа, но и применения методов групповой психологии как орудия тренировки, обучения, совершенствования профессиональных навыков и взаимоотношений.

Инженерная психология

Инженерная психология является частью общей психологии и, в свою очередь, представляет собой один из разделов космической психологии.

Инженерная психология родилась совсем недавно в связи с разработкой ряда новых проблем, порожденных научно-технической революцией и вызванным ею изменением трудовых процессов человека. Развитие автоматизации производства, а также создание автоматизированных систем управления привели к созданию нового типа работы — операторской.

Содержание труда оператора стало в большой мере психологическим, связанным с такими психическими процессами, как концентрация и переключение внимания, яркость восприятия, быстрое и прочное запоминание, организованное и логичное мышление. Если ранее главное место в трудовой деятельности занимало выполнение внешнедвигательных операций, что связано было с необходимостью рационализации приемов их выполнения, наиболее выгодных режимов труда, с приспособлением инструментов и станков к анатомо-физиологическим возможностям человека, то в настоящее время важен учет так называемого «психологического фактора». Важнейшие трудовые процессы, выполняемые оператором автоматизированных систем управления, требуют проникновения в их содержание и структуру.

То же относится и к решению проблемы приспособления машины к человеку. Уже недостаточно опираться на антропометрические и хронометрические данные и на чисто эмпирическую подгонку готовых технических систем к возможностям оператора. Просчеты в этом отношении, например перегрузка оператора поступающей информацией или возникающие у него состояния нервно-психического напряжения, делают работу оператора ненадежной, а это значит, что ненадежной становится и работа всей автоматизированной системы в целом, как бы надежно ни функционировали ее технические звенья.

Следовательно, одной из существенных задач инженерной психологии является создание надежных систем самоуправления и саморегулирования машин с сохранением у человека-оператора контрольных функций, а для этого необходимо изучение и описание психических процессов для их воспроизведения (моделирования) в технических устройствах и на этой основе передача ряда функций машине.

Все эти задачи составили тематику новых направлений — инженерной психологии и психологической бионики, получивших в последнее время ускоренное развитие также и в космонавтике.

Итак, взаимодействие человека с автоматическими техническими устройствами — машинами составляет главное содержание инженерной психологии, почему нередко и говорят о системе человек — машина, а в более конкретных случаях о системе летчик — самолет или космонавт — космический корабль. При этом подходе естественно, что человек становится подсистемой (или звеном) в этой общей системе, и понятно, что сближение процессов в технических устройствах и психических процессов человека приводит к необходимости общего принципа их описания. Отсюда и возникло описание психической деятельности, в частности контрольно-регулирующей, в теоретико-информационных понятиях, на логико-математическом языке, с помощью математических уравнений.

Смысл этого нового теоретического подхода состоит, собственно, в том, чтобы найти необходимые особенности как в машине, так и у человека с целью лучшего управления этой машиной. При этом важно представлять, что машины — это, по выражению Маркса, «созданные человеческой рукой органы человеческого мозга», которым человек передает выполнение операций, по своей силе (энерготратам) и скорости превышающих возможности человеческого организма. При этом происходит преобразование умственной, психической деятельности человека в систему операций, выполняемых машиной. Одновременно это порождает новую структуру психической деятельности — деятельности опосредованной, т. е. с помощью механизмов, машин. Передавая машине выполнение мыслительных операций, человек не только разгружает свой мозг, но и вооружает его, так как в результате может решать более сложные задачи.

Когда мы говорим о взаимоотношениях в системе человек — машина, то, несомненно, прежде всего думаем о человеческом факторе, или о звене «человек» в этой системе. Важно, однако, учесть и оценить также и другое звено — машину, ибо от нее зависит действие человека и его роль в системе. Можно выделить несколько главных типов системы человек — машина. К ним относятся: работа на машине или аппарате в относительно стационарных условиях, например в цехе, когда человек чаще всего бывает активным участником процесса (работа токаря, фрезеровщика, аппаратчика); операторская работа, связанная в основном с процессами слежения, т. е. когда человек является относительно пассивным участником процесса; наконец, работа на транспортных средствах (шофер автомашины, машинист электровоза и многие другие). К последнему типу относится и такая наиболее сложная система, как человек — летательный аппарат. Однако в этом случае имеются весьма значительные особенности: во-первых, эта работа связана в еще большей степени, чем на других транспортных средствах, с повышенной опасностью, так как управление летательным аппаратом значительно усложнено (передвижение происходит не в двумерном, а в трехмерном пространстве); во-вторых, работа усложняется за счет необходимости управлять работой многочисленных бортовых систем и контролировать ее.

Инженерная психология космического полета

Работа космонавта во время дежурства по своему характеру больше всего напоминает работу летчика, с той, однако, разницей, что элемент управления полетом здесь играет меньшее значение, а элемент контроля за работой бортовых систем приобретает особую важность. Операторская работа по управлению различными системами космического корабля, в том числе и исследовательским комплексом, является основным содержанием профессиональной деятельности космонавта.

Эта работа по существу сводится к внимательному контролю за показаниями (индикацией) приборов, указывающих температуру, давление, содержание тех или иных веществ и т. д. Только изредка космонавт в длительном полете должен проводить коррекцию в работе той или иной системы, периодически плановый осмотр и необходимые ремонтные работы. Естественно, что для предупреждения аварийной ситуации — явления редкого и по существу исключительного в полете — требуются весьма действенные профилактические меры, и не от случая к случаю, но непрерывно, ежедневно и ежечасно в течение всего полета. Последнее обстоятельство накладывает отпечаток на всю деятельность космонавтов, требуя от них известной настороженности, или, иными словами, оперативной бдительности, что вызывает у них в той или иной степени явления эмоционального напряжения.

Предполагается, что в длительном полете будут использованы сложные системы контроля за различными механизмами управления кораблем и их регуляции при его сближении и стыковке с другими космическими объектами, энергетическими агрегатами, навигационными, исследовательскими и прочими приборами, средствами связи, системами жизнеобеспечения и др. Следовательно, требуется специальная исследовательская работа как по подгонке технических средств под возможности и способности оператора, так и по подбору оператора для осуществления эффективного управления конкретными техническими системами.

Изучение взаимодействия человека и машины в замкнутой системе управления космического корабля происходит в рамках инженерной психологии экспериментальным путем. В этих экспериментальных исследованиях все в большем объеме используются методы кибернетики — науки об управлении в самом широком смысле этого слова. Кибернетика изучает машины, живые организмы, их различные комплексы с точки зрения их способности воспринимать необходимую информацию, сохранять ее в памяти, передавать по каналам связи, перерабатывать в различные сигналы и с их помощью производить те или иные операции по управлению различными процессами, в том числе и по самоуправлению. Кибернетика вскрыла общность принципов управления в современных автоматах с самоорганизующимися процессами в живых организмах, заключающуюся, в частности, в использовании в тех и других механизмах принципов обратной связи. Эффективность любого действия может быть достигнута лишь при условии, что результат этого действия становится известным управляющему объекту, т. е. в системе человек — машина человеку. Это и есть обратная связь, т. е. связь в направлении машина — человек (или управляемый объект — управляющий объект), в отличие от одноканальной прямой связи в направлении человек — машина (управляющий объект — управляемый объект).

Применение кибернетики в инженерной психологии позволяет выбрать наилучший путь моделирования того или иного процесса управления в эксперименте для установления необходимых закономерностей.

Инженерная психология использует также теорию информации, ибо в процессе управления происходит передача различных сигналов информации по каналам связи и переработка этой информации как машинными элементами системы управления, так и человеческим мозгом. Для человека существенным фактором является ценность информации, т. е. ему нужна не всякая информация, а лишь такая, которая помогает в достижении поставленной цели. Этот принцип имеет важное значение в работе оператора: чтобы избавиться от ненужной перегрузки информацией, оператор отбирает и запоминает лишь необходимую (принцип избирательности памяти, или экономии мышления).

Для космонавтики важно использовать следующие задачи инженерной психологии космического полета: изучение психофизиологических возможностей оператора при работе в оптимальных (наилучших) условиях и при наличии определенных затруднений (помех), которое необходимо проводить также и в интересах отбора; приведение характеристик систем управления космическим кораблем в соответствие с психофизиологическими возможностями оператора; разработка методов тренировки и подготовки космонавтов в целях эффективного управления кораблем. При этом проводится анализ функций оператора и машины, распределения обязанностей между ними, эффективности и надежности действий каждого звена системы и т. д. Учитывается, что и человек и машина имеют положительные и отрицательные качества. Так, оператор лучше, чем машина, может оценить самые слабые сигналы (например, световые и звуковые), определить ценность информации, наметить новые, нестандартные приемы управления, хранить большое количество информации в течение длительного времени до момента, когда эта информация может пригодиться.

В то же время машина превосходит оператора по скорости расчетов (анализа) и быстроте ответных реакций; способности выполнять одновременно несколько операций; практическому отсутствию утомляемости; возможности длительного выполнения стереотипных действий.

При правильном учете качеств человека и машины повышается надежность систем управления космического корабля. Включение оператора в автоматические системы управления приводит к снижению веса и габаритов технических систем.

Космонавт во время дежурства у пульта управления выполняет сложные функции по наблюдению за приборами (получает информацию от индикаторов), оценивает их показания, обобщает все данные и в соответствии с планом действия (задачами) вырабатывает решения и реализует эти решения через органы управления кораблем. Исследуя такую работу оператора на наземных тренажерах, можно статистически достоверно (если проводится достаточное количество экспериментов) установить схему поведения оператора при слежении за приборами и при управлении процессами. С помощью математических формул, взятых из кибернетики и теории информации, можно определить качество работы оператора, его пропускную способность и надежность всей системы.

Можно установить также индивидуальную характеристику поведения оператора, его ошибочные действия, выявить, насколько действия закономерны и насколько случайны (даже при правильном итоговом решении). В случае двигательных реакций, например при имитации коррекции ориентации корабля относительно Земли или какого-либо другого небесного тела, удается установить время запаздывания этой реакции у оператора, длительность выполнения всего маневра и т. д. Очень важно при этом зарегистрировать расход энергии оператора на управление как в единицу времени, так и на каждую операцию. По этому показателю, а также по показателям, указывающим на степень эмоционального напряжения (по увеличению частоты пульса и дыхания, изменению электрофизиологических и биохимических показателей), можно определить, какая из операций требует особого внимания, что дается с трудом оператору, где следует подумать о полной автоматизации процесса. Например, было установлено, что длительное удержание рукоятки в определенном положении требует чрезмерного внимания оператора и он отвлекается от показаний других приборов. Лучше такое статическое напряжение оператора заменить иным способом регулирования, например можно ввести кнопочное или клавишное управление, расчленить процесс управления, облегчив тем самым работу оператора.

В сущности оценка деятельности оператора сводится к определению объема, скорости и точности восприятия и переработки информации и скорости и точности его ответных реакций. Осуществляется вся эта работа с помощью психофизиологических механизмов, представляющих единую систему из трех основных звеньев: 1-е звено воспринимает информацию с помощью анализаторов (органов чувств) — зрительного, слухового, тактильного и др.; 2-е звено анализирует необходимую информацию и принимает решение, что осуществляется центральной нервной системой; 3-е звено по команде центральной нервной системы производит двигательные операции с помощью главным образом мышц рук и ног. В таком виде можно представить выполнение только первоначального действия по управлению. Здесь человеческое звено общей системы человек — машина представлено в виде цепочки психофизиологических механизмов, как бы вытянутых по прямой. На самом деле эти механизмы работают по замкнутому циклу, так как к перечисленным звеньям следует добавить обратную информацию от управляемого объекта в мозг человека. Таким способом управление превращается в единый длительно действующий замкнутый цикл.

Действия оператора в системе управления можно описать в терминах и символах кибернетики в качестве динамического звена системы и оценить его передаточную функцию математически. Одной из главных предпосылок к этому является возможность оценить некоторые электрофизиологические показатели работы нервной системы с количественной стороны. Конечно, все функции человека-оператора нельзя уложить в технические схемы, разработанные кибернетикой и теорией информации, но некоторые данные помогают оценить психофизиологические возможности человека в системе управления. При этом, в отличие от технических систем, делают поправку на общее психофизиологическое состояние человека (его здоровье, степень утомления и т. д.), индивидуальные качества, тренированность и опыт.

Для восприятия сигналов без искажений и в кратчайшее время требуется, чтобы эти сигналы были достаточно четкими и сильными; например необходимы достаточная освещенность и размеры шкал и стрелок индикаторов, достаточная громкость звукового сигнала.

Инженерная психология для определения пропускной способности оператора обращается к характеристикам отдельных анализаторных систем человека. Любой анализатор состоит из рецептора, проводящих нервных путей и центра в коре больших полушарий головного мозга.

Одним из главных анализаторов человека является зрение. Рецептором в зрительном анализаторе является глаз, раздражителем для него служит свет, т. е. электромагнитные волны определенной длины. Оператор получает примерно 85% информации через зрительный анализатор. С его помощью оценивается движение, форма, цвет, освещенность объекта. Для инженерной психологии представляют большой интерес физиологические данные о работе глаза. Изучаются такие показатели, как объем зрения, его качество, утомляемость и т. д. Устанавливаются границы центрального зрения и периферического, минимальная освещенность для опознавания объекта, адаптационные свойства зрения (привыкание к темноте или яркому свету), дальность видения, различение контрастности, глубинное зрение и т. д.

Для эффективности работы зрительного анализатора привлекаются также данные из области физиологии и гигиены труда. Известно, например, что естественный свет менее утомляет зрение, чем искусственный, особенно цветной. При чтении, например, глаза устают меньше при желтом свете, чем при красном.

Цвет, как известно, обладает свойством воздействовать на психическую сферу человека. Теплые тона (красный, оранжевый, желтый) несколько возбуждают нервную систему, холодные (голубой, зеленый, фиолетовый) — успокаивают.

Вторым по важности источником информации является слух. В авиации и космонавтике нагрузка слухового анализатора довольно значительна. Ведение радиосвязи является, например, обязательным условием работы летчика. Для лучшей работы оператора требуется знать характеристику слуховых восприятий и характеристику звуковых генераторов (источников звука). Важно учитывать громкость звука, высоту, тональность, примесь к нему шумов и т. д. Звук характеризуется правильным повторением звуковых волн, шум же состоит из колебаний различной частоты. Шум мешает четкому восприятию необходимой звуковой информации и влияет на общее состояние оператора, вызывая у него утомление и раздражительность.

В настоящее время стоит задача использовать в космических полетах также и другие анализаторы, в частности тактильную и мышечную (проприоцептивную) чувствительность. Это расширяет возможности контроля в системе управления и разгружает зрительный и слуховой анализаторы.

К двигательному анализатору предъявляются в космическом полете и специфические требования из-за состояния невесомости. Двигательные реакции космонавта затрудняются из-за нарушения тонкой координации. Изменяется характер движения из-за отсутствия твердой опоры и уменьшения трения. Например, очень трудно в полете производить движение рычагами к себе и от себя. Требуется максимальное напряжение, чтобы сдвинуть рычаг и при этом сохранить первоначальную позу.

Интересные в этом отношении наблюдения были получены при первом в мире групповом переходе летчиков-космонавтов Е. В. Хрунова и А. С. Елисеева из корабля в корабль. В состоянии невесомости космонавты затрачивали много усилий для того, чтобы находить точку опоры для закрепления своего тела. Это было нелегко делать, так как они при этом еще производили определенные трудовые операции. В условиях невесомости пройти по поверхности корабля в обычном понимании этого слова не так-то просто. Отсутствует опора под ногами, нет силы, прижимающей человека к поверхности. Поэтому в условиях невесомости оказалось удобнее передвигаться на руках, держась за металлические поручни.

При перегрузках (во время взлета и посадки корабля) увеличивается нагрузка на мышечный аппарат. При перегрузках более 6 ед. подвижность в больших суставах ног и рук невозможна, при 8 ед. снижается подвижность кистей и пальцев, а при 15 ед. и эти движения почти невозможны. Отсюда делается вывод о необходимости автоматизировать все операции при значительных перегрузках.

Все эти задачи с той или иной степенью приближения к реальным условиям можно отработать на специальных наземных космических тренажерах и в макетах космических кораблей. На тренажерах можно имитировать различные условия и факторы полета, например ускорения, и выработать необходимые навыки по управлению. Эта наземная подготовка экипажей дополняется полетами на самолетах, парашютной подготовкой, системой физической подготовки и подготовкой на специальных стендах, например в роторе, вращающемся в трех плоскостях.

В зависимости от задач тренажеры могут быть функциональными, специализированными, комплексными или универсальными.

Универсальный тренажер имеет целый ряд устройств для отработки профессиональных навыков космонавтов — подвижный или неподвижный макет кабины космического корабля, вычислительное устройство, имитатор звездного неба и земной поверхности, различные регистрирующие приборы, двигательные механизмы и т. д. В кабине тренажера можно создать нужные условия работы — освещение, температуру и газовый состав воздуха, вибрации, шумы и т. д.

На комплексном тренажере можно отработать рабочее взаимодействие всех членов экипажа, «проиграть» все этапы полета на конкретном космическом корабле. На специализированных тренажерах космонавты могут отработать различные приемы для выполнения определенных задач полета — ориентирования корабля, управления кораблем при переходе на другую орбиту, стыковки с космической станцией и т. д. На функциональных тренажерах отрабатывают навыки по овладению конкретным видом деятельности — радиосвязью, ручным управлением, управлением системой ориентировки в космическом пространстве и т. д. Роль функциональных и специализированных тренажеров выполняют также различные стенды (центрифуги, барокамеры и др.) и самолеты-лаборатории.

Большая специальная тренировка предшествовала выполнению заданий по выходу в космос космонавтов А. А. Леонова, а затем Е. В. Хрунова и А. С. Елисеева. Чтобы выполнить большой объем работ вне корабля в скафандре, находящемся под давлением, нужно было еще на Земле выработать необходимые навыки. С этой целью космонавты «поднимались» в барокамере до максимально возможного разрежения воздуха, тренировались на самолете-лаборатории, где создавались условия кратковременной невесомости. Для отработки группового перехода космонавтов из корабля в корабль на самолете-лаборатории был установлен макет орбитального отсека — точная копия орбитального отсека корабля типа «Союз» — и макеты состыкованных кораблей «Союз-4» и «Союз-5». Во время полетов на таком самолете космонавты тренировались в надевании скафандров, работали с аппаратурой системы шлюзования, с научной аппаратурой. В скафандре под избыточным давлением был отработан выход из космического корабля и вход в него, а тренировки закрепили полученные навыки.

Полеты на летающей лаборатории ценны еще и тем, что рядом с космонавтами всегда находятся инструкторы, замечающие любую ошибку и вовремя дающие советы и указания. Поэтому процесс обучения и выработки устойчивых навыков проходил весьма продуктивно. Космонавты успешно выполняли все действия в точном соответствии с программой предстоящего космического полета.

Сложность программы полетов на кораблях «Союз» требовала тщательной проверки и отработки в наземных условиях систем, обеспечивающих комфортные условия жизни и высокую работоспособность космонавтов. Большим этапом в этой сложной работе были комплексные исследования и испытания, которые проводились в макете космического корабля, оборудованном реальными системами жизнеобеспечения. Это позволило точно оценить работу всех систем.

Макет корабля был связан с аналого-вычислительным комплексом, который совместно с динамическими стендами и органами управления обеспечивал моделирование управления движением космического корабля. На этом комплексном стенде исследовались психофизиологические возможности оператора, имитировались эмоциональные и физические нагрузки на испытателей. Исследования с помощью психофизиологических тестов и периодический контроль основных физиологических показателей дали возможность объективно оценить работоспособность человека в этих условиях, а также дать рекомендации, как повысить работоспособность и устойчивость космонавтов в полете.

Эмоции в космическом полете

Работа летчика и космонавта связана с воздействием на организм целого ряда экстремальных факторов окружающей среды и условий полета и вызывает, как правило, значительное нервно-эмоциональное напряжение. Чем сложнее полет или его отдельные элементы, тем выше уровень эмоциональных реакций. При выполнении особенно сложных полетов, связанных с новизной обстановки пли повышенной опасностью, эмоциональное напряжение может явиться причиной снижения работоспособности и качества выполняемого задания. Под экстремальными условиями следует понимать такие влияния со стороны окружающей среды, которые либо вызывают повышенную нагрузку на физиолого-биохимические процессы адаптации и компенсации, либо приводят к развитию обратимых или необратимых нарушений тех или иных функций организма.

Огромный интерес представляет изучение эмоциональных реакций у космонавтов во время их профессиональной деятельности, связанной с новизной обстановки, элементами риска и неопределенности, со своеобразием жизни и работы в тесном замкнутом помещении, с отсутствием ряда привычных и необходимых условий комфорта, с социальной изоляцией и отрывом от Земли. К этому следует добавить весьма усложненные условия пространственной ориентировки, распознавания схемы тела и поддержания взаимосвязи в системе космонавт — космический корабль в безопорном пространстве и состоянии невесомости.

Определение эмоций и чувств

В процессе общественно полезной деятельности человек вступает в сложные и многогранные отношения с окружающим материальным миром и обществом. Одной из существенных сторон этих отношений является постоянное, меняющееся по силе воздействие факторов внешней среды на нервно-психическую сферу человека.

Ответная реакция на внешние воздействия выражается целым комплексом сложных явлений, определяемых как эмоциональное состояние человека. Психо-эмоциональное состояние является отражением процессов возбуждения в коре больших полушарий головного мозга и в подкорковых вегетативных центрах и, в свою очередь, вызывает более или менее выраженные функциональные сдвиги в различных системах организма.

Любая деятельность человека сопровождается теми или иными переживаниями, чувствами, внутренними ощущениями. Это сложное психофизиологическое состояние организма, имеющее ярко выраженную индивидуальную окраску, принято называть эмоциональным.

Эмоции охватывают все виды чувствований и переживаний человека — от глубоко травмирующих страданий до высоких форм радости и творческого подъема, придающих громадную силу и резко повышающих жизненный тонус организма.

Эмоции и чувства у человека тесно переплетаются между собой, и лишь условно можно их разграничить на переживания, связанные с первосигнальной системой действительности (свойственные как человеку, так и животным), т. е. эмоции, и чисто человеческие переживания, связанные с высшими корковыми процессами, второсигнальной системой, т. е. чувства.

Эмоции и чувства тесно связаны с деятельностью, с поведением человека. То, что приводит к успеху или содействует достижению поставленной задачи, вызывает положительные эмоции и чувства; то, что ведет к неудаче,- отрицательные. Те и другие, следовательно, являются сигналами успешного или неуспешного выполнения действий. Таким образом, эмоции и чувства играют важную роль в регулировании поведения и деятельности человека.

В. И. Ленин писал: «…без „человеческих эмоций“ никогда не бывало, нет и быть не может человеческого искания истины»19. Положительная эмоциональная настроенность дает возможность полностью отдаться любимому делу, не считаясь со временем и затраченным трудом; позволяет перенести любые трудности и испытания, но не отступиться от намеченной цели.

С другой стороны, деятельность, вызывающая отрицательные эмоции, не может быть продуктивной. Она легко вызывает утомление, снижение работоспособности. Пассивный отдых не всегда восстанавливает силы, и только переключение на интересную работу способно возвратить утраченные силы и работоспособность.

Биологическое значение эмоций

Материалистическое объяснение природы эмоций, их значения для жизни организма впервые было дано И. П. Павловым в открытых им законах высшей нервной деятельности. По И. П. Павлову, эмоции — это «нервные процессы полушарий при установке и поддержке динамического стереотипа»20. Эмоциям принадлежит руководящая роль в формировании поведения животных и человека.

Эмоции возникли в процессе эволюции животного мира как приспособительные реакции, как механизм немедленного ответа на внезапное действие внешнего раздражителя. Последнее обусловлено тем, что эмоциональное состояние быстро вызывает ярко выраженные переживания определенной окраски и моментально приводит все функции организма в готовность к ответному действию. Эта подготовка, как правило, носит целесообразный характер, полезный для организма. Физиологические изменения, сопровождающие эмоциональные состояния, могут служить функциональной подготовкой к предстоящей борьбе и возможным повреждениям. Повышение содержания сахара, усиленная секреция адреналина, ускорение кровообращения и свертывания крови, наступающие при эмоциях, способствуют повышению сопротивляемости организма по отношению к внешним воздействиям, повышению его жизнеспособности и направлены прежде всего на усиление двигательной активности.

Эмоции человека почти всегда сопровождаются мимикой, жестами, движениями. «Все бесконечное разнообразие внешних проявлений мозговой деятельности, — писал И. М. Сеченов, — сводится окончательно к одному лишь явлению — мышечному движению. Смеется ли ребенок при виде игрушки, улыбается ли Гарибальди, когда его гонят за излишнюю любовь к родине, дрожит ли девушка при первой мысли о любви, создает ли Ньютон мировые законы и пишет их на бумаге, — везде окончательным фактором является мышечное движение»21.

Итак, любая эмоциональная реакция, как правило, сопровождается двигательной активностью, мобилизуются энергетические ресурсы организма: усиленно работает сердце, повышается артериальное давление, в крови увеличивается содержание сахара, учащается дыхание. Все это необходимо для обеспечения мышечной деятельности.

Эмоции помогают организму приспособиться к быстрой смене условий существования. Они дают возможность оценить характер поступающей информации от различных внешних и внутренних раздражителей. В конечном счете любые факторы внешней и внутренней среды организма служат источником эмоциональных сдвигов, которые дают общую качественную характеристику поступившему сигналу даже раньше, чем воздействующий фактор полностью детализирован. Однако биологическая сущность эмоций заключается не только в защите организма от неблагоприятного воздействия окружающей среды, но также и в участии и пуске физиологических механизмов адаптации организма к меняющимся условиям жизни вообще, т. е. механизмов, направленных на поддержание гомеостаза организма.

Физиологические механизмы эмоций

Для уяснения роли эмоций в формировании стойких физиологических состояний организма (поведенческих реакций) необходим глубокий физиолого-биохимический анализ функциональных изменений.

В обычных условиях жизни человека, когда нет резких смен впечатлений, информационных нагрузок и отсутствует влияние угрожающих целостности или жизни организма факторов, трудно бывает уловить физиолого-биохимические сдвиги в организме под влиянием эмоциональных переживаний. Значительно проще это сделать при изучении эмоциональных состояний организма, находящегося в экстремальных условиях, например в полете.

Эмоциональная реакция протекает по такой схеме: внешнее воздействие (например, зрительное или слуховое) прежде всего воспринимается специальными рецепторными образованиями (сетчаткой глаза, кортиевым органом), затем импульсы поступают в центральную нервную систему — в подкорковые образования и в кору головного мозга. Важным субстратом эмоционально-поведенческих актов является архипалеокортикальная (древнекорковая) система интеграции (гиппокамповая и пириформная система). Эта система влияет на средний мозг через гипоталамус и таламус, находясь, в свою очередь, под непосредственным регулирующим влиянием коры больших полушарий мозга.

Часто бывает, что самые различные эмоции вызывают одни и те же изменения в организме. Так, например, сильный гнев, страх, радость выражаются в значительном возбуждении психических процессов, когда нарушается логика мысли, «чувства переполняют душу» и тормозится критическая, разумная деятельность. Внешне это проявляется в изменении поведения — резко изменяется двигательная деятельность, мимика и пантомимика. Голос становится резким, меняется его тембр, речь становится прерывистой, темп (ритм) ее нарушается. Вегетативные реакции усилены: отмечается частый пульс и дыхание, повышенное кровяное давление, возбуждение (реже угнетение) деятельности желудочно-кишечного тракта и т. д. Если психические переживания — субъективные по своему характеру — можно скрыть или завуалировать, то двигательно-поведенческий и вегетативный компоненты эмоциональной реакции более заметны для наблюдения. Что же касается биохимического компонента, то он поддается анализу лишь при специальных исследованиях крови, мочи и других внутренних сред на содержание в них ряда веществ (гормонов, сахара, некоторых промежуточных продуктов обмена веществ).

Определенную роль в раскрытии механизмов эмоциональных реакций играют работы известного канадского патофизиолога и эндокринолога Ганса Селье, раскрывшего сущность общего неспецифического адаптационного синдрома, являющегося одной из важных схем взаимодействия организма и среды.

Учение Г. Селье о стрессе (физиологическом напряжении) вскрывает частный механизм эмоциональных реакций по схеме: гипоталамус — гипофиз — кора надпочечников. По теории Г. Селье при различных неблагоприятных воздействиях на организм, например при болезни, резко возрастают его защитные силы. Возникает особое состояние, которое называют стресс-синдромом или адаптационным синдромом. При стресс-синдроме наибольшее значение имеют эндокринные железы — гипофиз и надпочечники.

Стресс-синдром не всегда полезен для организма. Иногда он наносит вред. При повторяющихся сильных стресс-реакциях, вызванных тяжелыми заболеваниями или длительными неприятными эмоциональными переживаниями, наступает истощение нервной системы и защитных эндокринных механизмов. Тогда может наступить стойкое расстройство здоровья. Так, одной из причин развития гипертонической болезни, атеросклероза, различных неврозов является эмоциональный стресс.

Отечественные психологи, физиологи и клиницисты, изучая эмоциональный стресс (или нервно-эмоциональное напряжение), не удовлетворяются схемой, предложенной Г. Селье, а обязательно включают этот частный нейро-гуморальный механизм адаптации в общую схему адаптации организма к меняющимся условиям существования, в которой ведущая роль принадлежит центральной нервной системе.

Эмоции в полете

Изучение эмоций и их влияния на поведение и работоспособность человека относится к числу остро актуальных проблем космической медицины, ибо в условиях космического полета, жизни на космических объектах или других планетах человек будет испытывать самые различные, но всегда сильные, глубокие чувства. Как показали исследования советских и американских ученых, уже перед самым запуском корабля у космонавтов возникает ярко выраженная эмоциональная реакция, имеющая общие черты с предстартовыми состояниями, отмеченными у спортсменов, особенно на ответственных соревнованиях, у летчиков перед боевыми вылетами, и с состоянием человека, когда он ожидает наступления важного и в ряде случаев опасного для него события. Эмоциональная реакция, возникающая перед запуском корабля, сохраняется во время полета, особенно при взлете, посадке и выполнении различных сложных операций, например при стыковке кораблей или выходе в открытый космос.

Учитывая наличие разнообразных факторов, способных вызвать эмоциональные реакции, можно было заранее сказать, что первый полет человека в космос, первый его выход в открытое космическое пространство и другие полеты и действия космонавтов, связанные с первооткрывательством, а следовательно, и с встречей с новыми и неизвестными факторами, вызовут целую гамму эмоциональных реакций — психических (напряженное ожидание), поведенческих (мимика и пантомимика), вегетативных (частый пульс и дыхание, повышенное потоотделение и др.) и биохимических сдвигов (изменение обменных процессов). И действительно, в первом полете человека в космос некоторые из этих явлений были отмечены. Так, например, частота пульса на активном участке полета (при взлете космического корабля) у Ю. А. Гагарина достигала 180 ударов в минуту. То же отмечалось и при выходе А. А. Леонова в открытый космос. Частота пульса у него доходила до 162 ударов в минуту, а частота дыхания повысилась до 36 циклов в минуту.

Эмоциональные реакции у космонавтов Е. В. Хрунова и А. С. Елисеева были при переходе из корабля в корабль несколько меньшими, но тем не менее значительными. Так, в этом периоде максимальные величины частоты пульса и дыхания равнялись у Е. В. Хрунова соответственно 154 и 49 в минуту, а у А. С. Елисеева — 144 и 36 в минуту.

При совершении работы по стыковке космического корабля «Джемини-11» с ракетой-мишенью у американского космонавта Р. Гордона пульс участился до 180 ударов, а частота дыхания — до 40 в минуту. Такая реакция была вызвана не физическими усилиями, а главным образом переживаниями, связанными с осуществлением чрезвычайно ответственной операции стыковки.

При 14-суточном полете американского космического корабля «Джемини-7» частота пульса у космонавтов Бормана и Ловелла на активном участке полета составляла соответственно 150 и 132 удара в минуту. Через 13-14 часов частота пульса снизилась у них до 70 ударов в минуту и оставалась на этом уровне в течение всего полета. Во время сна частота пульса у Бормана составляла 45-60 ударов в минуту. Однако у обоих космонавтов хорошо прослеживалась эмоциональная реакция на изменения ситуации полета и на необычные явления во внешнем мире.

Так, в тот момент, когда космонавты заметили ракету «Поларис», запущенную с подводной лодки, частота пульса у Бормана повысилась до 105 ударов в минуту, а у Ловелла — до 93 ударов в минуту. После включения тормозной двигательной установки частота пульса у Бормана составляла 120-135 ударов в минуту и достигла максимума (180 ударов в минуту) при входе в плотные слои атмосферы. Частота пульса у Ловелла соответственно была 95 и 135 ударов в минуту. У него же частота пульса во сне снижалась до 38-50 ударов в минуту. Артериальное давление у обоих космонавтов на протяжении всего полета сохранялось на уровне 130/70 мм рт. ст.

Полеты в космос дают возможность делать поразительные научные открытия, знакомят с совершенно новыми, неожиданными явлениями и, естественно, вызывают у космонавтов чувство удовлетворения, положительные стенические эмоции.

Примером положительных эмоций могут служить переживания американского космонавта Майкла Коллинза, члена экипажа корабля «Аполлон-11», в момент старта его коллег с Луны (в это время Коллинз находился в аппарате «Колумбия», совершавшем полет вокруг Луны):

«Для меня самым приятным было видеть, как „Орел“ поднимается с поверхности Луны. Это привело меня в сильное возбуждение, так как впервые стало ясно, что мои товарищи справились с задачей. Они сели на Луну и снова взлетели. То был прекрасный лунный день, если только можно говорить о лунных днях. Луна не казалась зловещей и мрачной, какой она иногда выглядит, если освещена Солнцем под очень острым углом. Радостно было видеть лунную кабину, которая становилась все больше и больше, сверкала все ярче и ярче и приближалась к точно заданному месту. Остались позади самые сложные этапы сближения, теперь надо было лишь осуществить стыковку и приземлиться»22.

Но вместе с тем любой запуск таит в себе опасность. Это может быть столкновение с метеоритом или выход из строя какой-нибудь системы. По сути дела, пока еще каждый космический полет имеет испытательный характер, и никто не может гарантировать стопроцентного успеха. 30 июня 1971 г. после почти 24-суточного успешного полета погиб героический экипаж первой в мире научно-исследовательской орбитальной станции «Салют» и космического корабля «Союз-11» в составе Г. Т. Добровольского, В. Н. Волкова, В. И. Пацаева. Смерть произошла в результате разгерметизации жилого отсека корабля при входе в плотные слои атмосферы в момент возвращения на Землю. Опасность подстерегает даже на Земле. Три американских космонавта — В. Гриссом, Э. Уайт и Р. Чаффи — погибли 27 января 1967 г. во время пожара в кабине корабля «Аполлон-1» на стартовой площадке во время наземных испытаний, задолго до запуска.

Исследователи, занимающиеся проблемами космической психологии, подчеркивают неизбежность при полете в космос состояния тревоги и настороженности. Некоторые зарубежные специалисты говорят даже об инстинктивном страхе перед космосом. Действительно, космонавты переживают естественное чувство настороженности в связи с новизной и возможной опасностью многих ситуаций (в том числе и совершенно неожиданных, непредусмотренных), с которыми они могут столкнуться. Новизна и опасность в космосе будут всегда. Реакция человека в таких условиях носит и будет носить черты ориентировочного (исследовательского) рефлекса на новизну, который сопровождается более или менее выраженными эмоциональными переживаниями.

Огромная эмоциональная нагрузка ложится на космонавта в аварийных ситуациях, когда, например, из-за отказа автоматики ему приходится самому совершить посадку корабля по ручному циклу. В этих условиях достаточно малейшей неточности в ориентации в момент включения тормозной двигательной установки — и космический корабль уйдет на другую орбиту. Даже при правильной, но затянувшейся ориентации не исключено, что корабль приземлится в неблагоприятном районе (в горах, тайге, океане, пустыне). При посадке космического корабля «Восход-2» случилось так, что не прошла одна из команд включения автоматической ориентации. Командиру корабля П. И. Беляеву было разрешено выполнить спуск по ручному циклу. Проанализировав обстановку, он выбрал район посадки, сориентировал корабль и точно в расчетное время включил тормозную двигательную установку. Выполняя этот ответственный маневр, П. И. Беляев действовал спокойно и уверенно, в этом сказался его богатый профессиональный опыт летчика-истребителя.

Вообще возвращение на Землю, как показал опыт орбитальных полетов, таит в себе наибольшие опасности и целый ряд неожиданностей, могущих вызвать значительное эмоциональное напряжение. На долю летчика-космонавта А. Г. Николаева выпала одна из таких ситуаций.

Вот как он описывает свои переживания в этот момент:

«Очень интересное явление, когда начинает гореть корабль при вхождении в плотные слон атмосферы. В иллюминаторах бушует пламя и слышится треск. Думаешь, не отлетит ли кусок обмазки корабля. Но я знаю конструкцию корабля, и таких сомнений у меня не должно быть. Говорю себе: «Спокойно, пусть горит, идет нормальный спуск»23.

И действительно, поведение космонавта в этой ситуации было спокойным, что свидетельствовало о его высоком самообладании. Он смог легко подавить возникшую тревогу и правильно оценить происходящее.

При втором параболическом полете американских космонавтов 21 июля 1961 г. космонавт В. Гриссом чуть не погиб во время приводнения. При посадке на воду капсула начала тонуть, и Гриссом вынужден был спасаться вплавь через запасное отверстие. Через несколько минут его подобрал вертолет.

Самообладание помогло и американским космонавтам Дж. Макдивитту и Э. Уайту успешно выйти из опасного положения. При полете на корабле «Джемини-4» на 48-м витке вокруг Земли отказало бортовое счетно-решающее устройство, т. е. вышло из строя автоматическое управление кораблем во время критической фазы полета — вхождения в плотные слои атмосферы. Однако космонавты быстро оценили ситуацию и перешли на ручное управление.

Из чрезвычайно опасных положений сумели выйти экипажи американских космических кораблей «Джемини-8» (март 1966 г.) и «Аполлон-13» (апрель 1970 г.) Только мужество и самообладание космонавтов позволили благополучно закончить эти трудные полеты.

Элементы риска и опасности присущи каждому космическому полету, что, несомненно, вызовет ту или иную степень эмоционального напряжения у космонавтов.

Эмоциональное напряжение существенно влияет на общую работоспособность и взаимоотношения между членами экипажа, а также между ними и персоналом наземной службы слежения и руководителями полетов. Отмечалось, например, что к концу полета космического корабля «Аполлон-7» космонавты все чаще проявляли раздражительность и нетерпение. Иногда они начинали вступать в спор с операторами наземных наблюдательных станций. В разговоре с Землей космонавт Ширра даже напомнил о гибели трех космонавтов при пожаре корабля «Аполлон» на стартовой площадке 27 января 1967 г. Дело кончилось тем, что все космонавты «Аполлона-7» сняли с себя биодатчики. Космонавт Эйзел отказался даже обсуждать данный инцидент с руководителями полета и обвинил наземный центр в том, что там наговорили космонавтам «красивые слова» о снаряжении, хотя оно «никуда не годится».

В дальнейшем, при межпланетных полетах с использованием второй и третьей космической скорости, опасность полетов, очевидно увеличится. Вот что говорит директор английской экспериментальной радиоастрономической обсерватории Дж. Ловелл об опасности космических полетов:

«Риск настолько огромен, что от человека потребовалась совершенно новая, невиданная степень храбрости. Русские и американцы овладели этой новой степенью храбрости»24.

Это говорит о необходимости изучения влияния эмоционального стресса на поведение человека в экстремальных условиях.

В будущих исследованиях — как в наземных моделирующих экспериментах, так и в условиях реальных космических полетов, — несомненно, будет уделено должное внимание изучению эмоционального стресса. С усложнением космических полетов, с большим удалением космических кораблей от Земли и в более длительных полетах эмоциональный стресс будет играть немаловажную роль в изменении поведения и работоспособности космонавтов. В связи с этим возникают задачи по отбору космонавтов с точки зрения их эмоциональной устойчивости, по изучению индивидуальных особенностей их поведения, разработке мероприятий, направленных на тренировку эмоциональной сферы, и, наконец, по разработке средств, снижающих чрезмерные психофизиологические реакции при эмоциональном стрессе.

Орбитальные полеты и многочисленные наземные испытания показали, что деятельность космонавтов связана с огромным нервным напряжением и требует особой воли и умения регулировать свои чувства. Поэтому воспитанию высоких морально-волевых качеств уделено серьезное внимание в системе подготовки советских космонавтов. В результате правильно организованного отбора и хорошо поставленной тренировки все наши космонавты оказались в высокой степени эмоционально устойчивыми людьми. Благодаря огромной силе воли их работоспособность и бдительность оставались на высоком уровне. Весь мир восхищался самообладанием А. А. Леонова во время его первого в мире выхода в открытый космос. Можно предположить, что фактор новизны и особые условия деятельности оказывали влияние на его эмоциональную сферу, однако благодаря высокой собранности и хорошей натренированности он показал высшую форму работоспособности. Это итог упорной работы над собой, результат настойчивой и разнообразной предварительной подготовки.

Так, например, в выработке эмоциональной устойчивости и бесстрашия А. А. Леонову помогло его увлечение парашютным спортом. Еще в 1960 г. ему было присвоено звание инструктора парашютно-десантной подготовки ВВС. Большой опыт прыжков с парашютом сыграл свою роль в его психологической готовности к историческому выходу в открытый космос и был учтен психологами при рекомендации его для выполнения программы полета на корабле «Восход-2».

При отборе кандидатов в космонавты важным является вопрос о прогнозировании их поведения в сложных ситуациях, а при их тренировке учитывается возможность воспитания эмоциональной сферы, улучшения волевых качеств и т. д.

Какие же виды подготовки являются наиболее необходимыми для воспитания эмоционально-волевой сферы космонавта? По-видимому, нужно отдать предпочтение тем из них, которые вырабатывают бесстрашие, умение владеть собой, хорошую координацию движений и чувство схемы тела, а также способность сохранять пространственную ориентировку. Этим требованиям отвечают такие виды физической подготовки, как работа на специальной тренировочной аппаратуре, подводное плавание, прыжки в воду и т. д., а также авиационный и парашютный спорт.

Недаром большинство космонавтов — летчики, и все без исключения парашютисты. Можно считать, что управление самолетом и парашютные прыжки являются специфическими видами подготовки космонавтов, особенно командиров кораблей. Мы знаем, как много дает космонавту парашютная подготовка. Свободное падение парашютиста, парение в воздухе напоминают условия работы космонавта в невесомости.

Известный парашютист-испытатель Герой Советского Союза В. Г. Романюк так оценивает значение парашютных прыжков для космонавтов:

«…курс парашютной подготовки входит в программу обучения космонавтов. Это не только дает физическую закалку, но и развивает смелость, находчивость, хладнокровие»25.

Немаловажное значение в поддержании нервно-эмоциональной устойчивости имеют волевые процессы, умение сдерживать себя, оценивать свое эмоциональное состояние. С помощью волевых усилий можно, например, подавить чрезмерное возбуждение, или напротив, в случае упадка сил, появления усталости и апатии зарядить себя новым приливом сил и энергии за счет умения вызвать определенный эмоциональный подъем.

Воспитание эмоций ведет к гармоническому развитию личности человека. Однако в совершенстве владеть своими чувствами (эмоциями) нелегко. Достигается это систематической тренировкой. Правильное сочетание специальной летной и наземной подготовки, физической тренировки и воспитания волевых качеств является необходимым условием поддержания устойчивости нервно-эмоциональной сферы космонавта.

Литература

  1. «Известия» от 18 января 1969 г.
  2. Слокам Д. Один под парусами вокруг света. М., 1960, с. 46-47.
  3. Виллис В. На плоту через океан. М., 1959, с. 123.
  4. Виллис В. На плоту через океан. М., 1959, с. 135.
  5. Колдуэлл Д. Отчаянное путешествие. М., 1965, с. 94.
  6. Кастере Н. Зов бездны. М., 1964, с. 144.
  7. Кастере Н. Зов бездны. М., 1964, с. 161.
  8. Кастере Н. Зов бездны. М., 1964, с. 156-157.
  9. Виллис В. На плоту через океан. М., 1959, с. 137.
  10. Бомбар А. За бортом по своей воле. М., 1959, с. 126.
  11. Кастере Н. Зов бездны. М., 1964, с. 171.
  12. Экипаж погиб при возвращении на Землю 30 июня 1971 г.
  13. См.: Бегоунек Ф. Трагедия в Ледовитом океане. М., 1962.
  14. См.: Скотт Д. Ледниковый щит и люди на нем. М., 1959.
  15. Бишоп Э. Таити-Нуи. Л., 1966.
  16. «Испытание одиночеством». «Комсомольская правда» от 15 декабря 1967 г.
  17. «Двое среди одиночества», «Комсомольская правда» от 30 декабря 1967 г.
  18. «Медицинская газета» от 25 декабря 1968 г.
  19. Ленин В. И. Полн. собр. соч. Изд. 5-е, т. 25, с. 112.
  20. Павлов И. П. Собр. соч., изд. 2-е, т. 3, кн. 2. М., 1951, с. 230.
  21. Сеченов И. М. Рефлексы головного мозга. В кн.: Физиология нервной системы, т. 1. М., 1956, с. 146.
  22. Варваров Н. Седьмой континент. М., 1973, с. 145.
  23. Гагарин Ю. А., Лебедев В. И. Психология и космос. М., 1968, с. 113.
  24. Варваров Н. Седьмой континент. М., 1973, с. 142-143.
  25. Романюк В. Г. Заметки парашютиста-испытателя. Изд. 4-е. М., 1973, с. 297.