Что происходит, когда мы интерпретируем сновидения?

Юнг придавал большое значение сновидениям, и предложил некоторые методы, позволяющие приблизиться к пониманию сновидений, методы, гораздо более дифференцированные, чем что-нибудь известное до него. Толкование сновидений стало, таким образом, ядром психоаналитического процесса. Мы также знаем из работ Юнга, что бессознательное — это не некий склад вытесненных содержаний, а живая реальность, нечто, что может творчески реагировать на нашу сознательную позицию и поведение. Поэтому можно задать вопрос, что бессознательное непосредственно «думает» об интерпретации сновидений?

Юнг придавал большое значение сновидениям, и предложил некоторые методы, позволяющие приблизиться к пониманию сновидений, методы, гораздо более дифференцированные, чем что-нибудь известное до него. Толкование сновидений стало, таким образом, ядром психоаналитического процесса. Мы также знаем из работ Юнга, что бессознательное — это не некий склад вытесненных содержаний, а живая реальность, нечто, что может творчески реагировать на нашу сознательную позицию и поведение. Поэтому можно задать вопрос, что бессознательное непосредственно «думает» об интерпретации сновидений? Ниже я приведу сновидение, которое крутится вокруг этой проблемы. Мы попытаемся интерпретировать сновидение об интерпретации сновидения!

Это сновидение приснилось кандидату в Цюрихский институт Юнга. Он был достаточно любезен, чтобы позволить мне использовать его здесь. Этот кандидат сдал свои первые экзамены и начал рассматривать контрольные случаи. Он волновался, понял ли он их сны и продолжал размышлять над общим вопросом — что происходит в процессе анализа сна. Тогда он имел следующий сон:

«Я сижу на открытой площади старинного города. Молодой человек, вся одежда которого состоит только из мешковатых штанов, приближается и садится по-турецки на землю лицом ко мне. Его тело мускулисто и полно жизненной силы. Солнце отсвечивает на его белокурых волосах. Он предлагает мне сон, который желает, чтобы я интерпретировал. Когда он начинает рассказ, большой валун падает с неба, нанося по сну сильный удар. Осколки сна разлетаются, открывая его внутреннюю структуру, напоминающую образчик современной абстрактной скульптуры. С каждым новым эпизодом сна падает новый валун, осколки разлетаются, и все в большей и большей степени открывается «скелет» сна, состоящий из болтов и гаек. Я исследую куски, которые откололись от сновидения и нахожу, что они сделаны из хлеба. Я говорю молодому человеку, что это показывает, как следует открывать суть сновидения — снимать поверхностные покровы, пока не дойдешь до «болтов и гаек». Толкование сновидений это искусство догадаться, что следует отбросить за ненадобностью. Это как в жизни!
Сновидение изменяется. Теперь молодой человек и я сидим друг напротив друга на берегу красивой реки. Между нами находится сновидение, которое принимает различную форму. Теперь оно принимает форму пирамиды, построенную из тысяч маленьких треугольников и квадратов. Это похоже на кубистскую живопись Braque в трехмерном изображении, но только она живая. Цвета и оттенки отдельных квадратов и треугольников постоянно изменяются, и я объясняю насколько важна задача каждого отдельного элемента — сохранять равновесие всей композиции путем немедленного изменения своего цвета, компенсаторно связанного с изменением цвета на противоположной стороне. (Это балансирование цвета невероятно сложно, поскольку объект является трехмерным, и цвета находятся в постоянном движении.) Затем я поднимаю глаза к вершине пирамиды сна, к самой верхушке. Там ничего нет. Это — единственная точка пересечения, в которой структура могла бы соединиться вместе, но все же там — пустое место. Пока я рассматриваю это место, оно начинает пылать, затем излучать белый свет.
Снова сон изменяется. Форма пирамиды остается, но вместо треугольников и квадратов она теперь состоит из мерзости. Вершина все еще пылает. Я внезапно осознаю, что невидимая точка делается видимой за счет твердости мерзости и наоборот, мерзость делается видимой за счет невидимой вершины. Я всматриваюсь пристальней в мерзость и внезапно осознаю, что я наблюдаю за рукой Божьей. Внезапно я понимаю, почему вершина невидима. Это лик Божий.
Затем мисс фон Франц и я гуляем вдоль реки. Она смеется и говорит шутя: «Мне 61, а не 16, но и то и другое вместе дают 7».

Давайте посмотрим на этом сон нашим привычным способом. Действие разворачивается вначале на открытой площади старинного города, позже оно продолжается на берегу реки. Вначале оно больше связано с чем-то рукотворным, с культурной стороной, а именно с проблемой толкования сновидений, то есть тем, что мы делаем и что не делаем со сновидениями. Позже оно показывает чисто природное явление. Юный рассказчик сна описывается особенно здоровым, вероятно для того, чтобы показать нормальность и естественно-здоровое состояние того, что производит сны (даже у «невротичного» пациента). Сон, который он рассказывает, является чем-то реальным, осязаемым — разновидностью материи. Момент интерпретации представлен камнем, падающим с небес. Сновидец не интерпретирует сны сам. Это, вероятно, компенсирует тот момент, что он переоценивал в своем сознании важность своего хорошего или плохого толкования сновидений.

Сновидение говорит, что хорошее толкование — это «событие», а не «делание». Вещи, которые падают с небес, говоря мифологическим языком, брошены богами, они являются знаками, которые боги посылают людям. Поэтому метеориты всегда и везде считались священными. Кааба для мусульман тоже пришла с небес. Толкование сновидения, очевидно, является ударом неких активных мистических сил, находящихся в духовной сфере бессознательного (то есть небесах). Те части сновидения, которые получили удар, затем превращаются в хлеб. Если мы правильно понимаем сновидение, мы получаем жизненный импульс и питаемся его значением. Это как манна, это «сверхматериальный» хлеб, который мы просим у Бога, когда молимся («Хлеб наш насущный» — это неправильный перевод. Греческое слово hyperousion означает трансцедентальную сверхматерию). Другие части сна превращается в «болты и гайки» (или мать), каждое подлинное понимание сна является одновременно объединением. Болт и гайка представляют союз мужского и женского, но и являют собой также нечто, что служит для соединения вещей вместе. Когда сновидение осознается, сознание и бессознательное соединяются, и что-то в нас, что было автономно прежде, становится единым с остальной личностью, и таким образом постепенно проявляется структура Самости.

Затем голос объясняет: нужно знать, что в сновидении (впрочем, как и в жизни) отбрасывать, а что сохранить. Вероятно «плоть» сна (а его скелет — это болты) должна быть отброшена. Она является лишь внешней оболочкой с множеством образов, покрывалом, которая скрывает, если можно так выразиться, более глубокое значение сна.

Люди часто говорят, что видели «глупый» или «противоречивый» сон, Но когда сон толкуют, он всегда содержит глубокое и полезное послание.

После периода поиска структурных элементов наступает следующий этап, более «тонкий» способ соприкосновения со сновидениями — созерцание их в контексте течения жизни. Структура становится пирамидой, которая в египетской религии является символом духа Ба, индивидуального бессмертного ядра человека. Хотя Самость всегда уже существует изначально (вероятно именно она бросает валуны преобразования на сны), она также постепенно формируется нашим проявлением внимания к нашим снам, и таким образом приходит осознание ее. Пирамида состоит из неисчислимого количества треугольников и квадратов, постоянно изменяющихся в форме и цвете. В этой фазе толкования сновидения все различные нюансы эмоций и оттенков чувств требуют внимательного рассмотрения, также как и их постоянная игра взаимодополняющих противоположностей и парадоксов. Верхушка, однако, содержит пустое пространство. Это та самая пустота или аспект Нирваны Самости, ее неописуемое нэти-нэти (neti-neti) — ни это и ни то.

Потом приходит странная enantiodromia: пирамида вдруг оказывается состоящей из твердой мерзости. Это напоминает слова одного старого алхимика, сказавшего, что философский камень находится в навозной куче. Когда становишься старше, все больше и больше чувствуешь, как много в нашей повседневной жизни мерзости — унылый круг обязанностей, мелочей, которым мы должны уделять внимание, постоянно возвращающиеся грусть и уныние — бессмысленность, вот что мы видим в самих себе. Но во всем этом тоже есть рука Божия. Бог присутствует незаметно во всех считаемых нами плохими, отвергаемых аспектах себя и своей жизни. Английские страховые компании все еще называет непредвиденные катастрофы «деяниями Божьими». Нет ничего, в чем не проявлялась бы рука Бога. Невидимая верхушка напротив — является ликом Божьим, который «ни один человек не может увидеть и остаться в живых». Он спрятан от нас, но он абсолютно реален. Он, также как Самость, необъяснимая вечная тайна в душе каждой личности, и тайна, которая также остается необъяснимой в каждом сне. Юнг даже однажды зашел так далеко, что сказал в одном из писем, что аналитическое понимание деструктивно и полезно лишь в том случае, когда необходимо разрушить невротическую болезнь пациента. Так, «исцеление дается нам в непостижимом и невыразимом символе, потому что тот не дает дьяволу проглотить зерно жизни…» Мы можем понять божественное внутри себя, но не в другом, потому что другой способен идти к себе сам и понять себя сам. В конце-концов, в этом остается божественное таинство.

Конец сна резко возвращает к внешней стороне вещей, к аналитику сновидца. 1 и 6 составляют вместе — 7, семерка, которая является символическим числом эволюции. В 16 человек начинает взрослую жизнь, а в 61 течение жизни идет в противоположном направлении, но оба эти числа отражают эволюционный процесс развития. В юности человек двигается от 1 (one) — одного к 6, — шестерке (six), которая символизирует секс (sex) и много других вещей. В пожилом возрасте человек движется от множественности назад к Единству (One). Сновидцу самому около 40 лет. Он находится в середине жизни, когда ее течение уже устремляется к индивидуации. Его несколько пациентов все молоды, вероятно его «внутренний» аналитик должен осознать это, для того чтобы лучше понимать сны своих пациентов и свою собственную позицию.

Мне кажется, что бессознательное очень сильно заинтересовано в нашем правильном толковании сновидений и в нашем понимании того, что происходит, когда мы это делаем. Ибо только в этом случае сны превращаются в «хлеб жизни» и бессмертная основа нашего духа становится видимой, за исключением самого главного секрета, который может открыться для нас только в смерти.