Общая методика анализа снов

«Если и это утро, и эта встреча — лишь сон, каждый из нас вправе думать, что именно он спит и грезит. Мы, быть может, очнемся, а быть может, нет, но я знаю одно — мы должны принимать этот сон за реальность, как принимаем вселенную и то, что живем, смотрим и дышим».

Связь между сном и бессознательным

Сон в нашем понимании — другой режим восприятия, отличный от обычного дневного. Этот режим отличается прежде всего ослаблением эго-комплекса, его установок и ограничений, что непосредственно дает бессознательному себя проявить в большей мере, чем в дневном сознании. В сознательной жизни бессознательное проявляется обычно в виде оговорок, курьезов, случайных поступков, которые мы не понимаем, как могли такое сделать, внезапно возникших мыслей, озарений и интуиции. хотя каждая возникшая в голове мысль имеет свой источник в бессознательном.

Вопрос в том — имеют ли эти образы какой то смысл? Однако не каждый может ответить четко, имеет ли смысл его «дневное» сознательное существование? Но почему-то именно к бессознательному выдвигается такая претензия и ожидание. А если четко опредененного смысла нет не стоит и обращать внимание, что у него обязательно должен быть четко определенный смысл, а иначе — не стоит и обращать внимание). Мы утверждаем что да, подтверждение этому — практика. Впрочем, ответ на этот вопрос каждый должен дать самому себе, это будет наиболее убедительно. Наша же задача заключается в изложении теории и помощи в практическом анализе сновидений. Мы можем помочь понять язык бессознательного, но не сделаем чуда — на это способен лишь сам сновидец.

Язык бессознательного

Язык бессознательного, с которым мы имеем дело во снах, трудно понимаем сознанием, и до конца не может быть понят. Говоря о бессознательном мы не можем утверждать что-то однозначно, можно только приближаться и говорить что-то косвенно — более или менее близко к сути, так как утверждения — продукт сознания, а значит понятиями сознания и ограничены.

Итак, что же является важным в анализе сна? Ответ — все, абсолютно все. Бессознательное не знает случайностей, любой момент сна, будь он обыденным или фантастическим, приятным или отталкивающим, привычным или неожиданным — ни в коем случае не второстепенен. Все является символами, с помощью которых бессознательное и передает идею сознанию. Язык снов (он же язык символов) очень метафоричен, ограничивая символ до знака, неизбежно утеряем при этом множество аспектов образа и его значений для сновидца.

«Не надо непременно приписывать бессознательному психологию сознания. Его ментальность инстинктивна; у него нет развитых функций; оно мыслит не так, как мы понимаем «мышление». Оно просто создает образ, отвечающий состоянию сознания, содержащий в себе столько же мысли, сколько и чувства, и является всем чем угодно, только не продуктом рационалистической рассудочности. Скорее можно было бы обозначить такой образ как художническое видение».

Образы, используемые бессознательным, берутся из нашей дневной, в большинстве сознательной, жизни. Из них формируется послание сознанию, в этом же и заключается ключ к толкованию сна, ибо нам снится знакомое, не чуждое. Конструкцию из этих знакомых элементов в неповторимой мозаике мы и видим во сне.

«Выражаясь метафорически, бессознательное находится в таком же положении, как и человек, увидевший или испытавший нечто необычное и желающий поделиться своими впечатлениями с другими людьми. Но так как то, с чем он столкнулся, никогда еще не было сформулировано с помощью понятий, ему не хватает средств для того, чтобы выразить это. В подобной ситуации человек обычно предпринимает многократные попытки объяснить случившееся. Пытаясь вызвать у слушателей ответную реакцию, он интуитивно использует аналогии с уже известными фактами, дополняет и развивает свою точку зрения до тех пор, пока не убедится в том, что его поняли правильно».

Бессознательное выбирает из мира то, что наиболее точно выражает суть передаваемого послания, обычно это вещи, которые наиболее завладевают нашим вниманием на протяжении дня или жизни. Это может быть и работа, и хобби, и какие-то важные события, все, что способно нас «расшевелить».

Запутанность снов

«Может показаться странным, что подсознательное мышление распоряжается своим содержимым совсем не упорядоченным образом, который, казалось бы, является привычным для нашего бодрствующего, дневного образа мыслей. Любой, кто попробует вспомнить, что ему приснилось, обнаружит это различие, являющееся одной из главных причин, почему нам обычно так трудно понять свои сны. С точки зрения обычного опыта, приобретенного в бодрствующем состоянии, они не имеют смысла; поэтому мы склонны либо пренебречь ими, либо признать, что их содержание ставит нас в тупик».

Многие сетуют на то, что сны запутанны и непонятны, они не подчиняются логике дневного сознания. Но если присмотреться повнимательнее, то наши дневные мысли и понятия, которыми мы оперируем, совсем не такие четкие и определенные, как нам хотелось бы думать. Каждое понятие, каждая мысль неизбежно «пускает ростки» в подсознание и окрашивается индивидуальным содержанием, которое субъективно и меняется от человека к человеку.

«Разумеется, эти оттенки психического восприятия различны у разных людей. Каждый из нас индивидуально воспринимает абстрактные или общие понятия, и, соответственно, каждый по-своему интерпретирует и применяет их. Когда я использую в разговоре термины «государство», «деньги», «здоровье» или «общество», я предполагаю, что мои собеседники понимают их более или менее так же, как и я. В этом «более или менее» вся соль. Любое слово имеет чуточку отличающееся значение у разных людей, даже если они одного культурного уровня. Так происходит, потому что общее понятие, пройдя через призму индивидуальности, трактуется и применяется каждым слегка по-своему. Отличия в трактовке, разумеется, возрастают, когда социальный, политический, религиозный или психологический опыт собеседников значительно разнится.

До тех пор, пока понятие исчерпывается своим названием, вариации в его понимании почти не ощутимы и не имеют практического значения. Однако, как только оно требует точного определения или тщательного объяснения, то появляются самые невероятные трактовки, и не только в чисто интеллектуальном понимании термина, но особенно в его эмоциональной окраске и способе применения. Как правило, эти различия являются неосознаваемыми и таковыми остаются.

Казалось бы, подобные различия можно было бы отбросить как излишние и преходящие нюансы, имеющие мало общего с будничными потребностями. Однако сам факт их существования показывает, что даже самое обыденное содержимое сознания имеет оттенок приблизительности. Даже тщательнейшим образом сформулированные философские или математические понятия, не имеющие, по нашему убеждению, иного содержания, чем вложенное нами, на самом деле наделены более широким значением, чем мы предполагаем. Это — психическое явление, и как таковое оно познаваемо не полностью. Даже числа, используемые при счете, и те представляют из себя нечто большее, нежели мы думаем. Они несут еще и мифологическую нагрузку (а пифагорейцы обожествляли их), о чем мы, конечно, не задумываемся, складывая или перемножая их.

Если сказать коротко, то у каждого понятия, имеющегося в нашем сознательном мышлении, есть свое ассоциативное соответствие в психике. Ассоциация, соответствующая понятию, может быть более или менее яркой (в соответствии с важностью этого понятия для нашей индивидуальности или в увязке с другими идеями и даже комплексами нашего подсознания) и может изменять «обычный» смысл понятия. Временами — при смещении под порог сознания — этот смысл значительно видоизменяется».

Во снах же мы видим эти понятия в полном объеме, вместе с ассоциациями и их подознательным для нас значением, которые мы отбрасываем в дневном сознании рационализацией. Для удобства сознания и успешной коммуникации между собой людьми неизбежно приходится жертвовать множеством оттенков употребляемых понятий. Естественно, что это забывается и не учитывается, из-за этого часто происходят непонимания, нарушения в человеческом общении.

«Подобные случаи (а они не редкость) не означают какой-то преднамеренной маскировки со стороны сна — дело здесь в нашем малом умении понимать эмоционально заряженный, образный язык. Повседневность требует от нас точности и четкости в формулировании слов и мыслей, и мы научились обходиться без фантазии с её приукрашиванием действительности, утратив тем самым качество восприятия, присущее нашим первобытным предкам. Почти поголовно мы перепоручили подсознанию все необыкновенные психические ассоциации, порождаемые вещами или идеями. Первобытный же человек, напротив, знает их психические аналоги и поэтому наделяет зверей, растения, камни силой и качествами, которые для нас непонятны и неприемлемы».

Нередко в сон вплетаются общечеловеческие, сказочные, мифические мотивы и даже пословицы. Все эти образы имеют источник — архетипы в коллективном бессознательном.

«Я припоминаю один свой сон, который мне трудно было истолковать. Мне снилось, что какой-то человек пытается зайти мне за спину и запрыгнуть на меня. Я не был с ним знаком в реальной жизни, хотя знал, что он как-то раз подхватил одну из моих фраз и переиначил её, изменив смысл на гротескно противоположный. Я никак не мог уловить связь между этим фактом и попытками возникшего во сне человека взгромоздиться на меня. Вместе с тем, в моей профессиональной практике часто происходило искажение моих слов — так часто, что я перестал даже рассуждать, стоит ли обижаться. Вообще-то, неплохо бы сознательно контролировать свои эмоции — как я вскоре понял, в этом и заключался урок сна. Здесь оказалось зрительно обыграно австрийское простонародное выражение «Du kannst mir auf den Buckel steigen» («Хоть на закорки мне залезь»), достаточно обычное в разговоре и означающее: «Мне все равно, что ты обо мне говоришь». Его американский эквивалент, который вполне мог бы присниться так же наглядно, гласит «Искупайся-ка в озере».

Индивидуальность и образы во сне

Некоторые образы являются выражением архетипов с неизбежной персонализацией, то есть преобразованными под нужды конкретной личности-сновидца. Поэтому важно учитывать, что значат те, или иные символы для конкретного человека.

Возьмем, например, сон, в котором встречается число «тринадцать». Принципиально важно, верит ли увидевший этот сон в несчастливые качества этого числа или же сон указывает на иных приверженцев суеверий. От того, каков ответ на этот вопрос, будет зависеть и толкование. В первом случае необходимо учесть, что «заклятье» числа «тринадцать» еще довлеет над личностью сновидца (значит, ему будет не по себе и в гостиничном номере под этим числом, и в компании из тринадцати человек). В последнем случае «тринадцать» — не более чем неучтивое или даже оскорбительное упоминание. Очевидно, что у рационального человека это число лишено присущей ему эмоциональной окраски.

Обобщая, можно сказать, что верить сонникам крайне неразумно. Ни один встречающийся во сне символ нельзя отделять от личности его увидевшего, поэтому ни один сон не может быть истолкован прямо и однозначно, как это делает энциклопедический словарь, разъясняя понятие за понятием. У каждого человека столь индивидуален метод компенсирующего и дополняющего воздействия подсознания на сознание, что нельзя быть уверенным в том, что сны и их символика вообще поддаются классификации.

Но существуют и часто встречающиеся типичные сюжеты как полет, падение, появление в общественном месте в голом виде, преследование дикими животными или борьба с кем-то бесполезным оружием, однако всегда следует рассматривать их в полном контексте сна, не придавая им определенного раз и навсегда значения. Часто повторяющиеся сны могут указывать или на дефект в мировоззрении сновидца, обычно после психологической травмы, вызванной предубеждением против чего-либо, или на какой-то значительный поворот в судьбе в будущем. Кошмары же являются указанием на какой-то важный аспект, появившийся в жизни сновидца, или на конкретную проблему, задерживающую развитие индивидуума.

Важность анализа снов

«Для стабильного функционирования разума и психологического здоровья необходимо, чтобы подсознание и сознание были неразрывно связаны между собой и действовали скоординированно. Если связь рвется или «диссоциируется», происходит психологическое расстройство. В этом плане символика сновидений играет роль курьера, передающего послания от инстинктивных к рациональным частям разума. Расшифровка этих символов обогащает оскудевшие возможности сознания, оно учится вновь понимать забытый язык инстинктов».

Каким бы сон ни был — плохим, хорошим, странным, это твой сон. Его можно любить или не любить, но это часть твоей жизни. Избегая думать о снах или толковать их, пренебрегая ими, мы закрываем глаза на действительность, на треть своей жизни, которая не менее важна, чем сознательная — дневная, которая сама подвергается значительному влиянию бессознательного.

Анализ снов можно сравнить с усваиванием/усвоением жизненно важного урока, необходимого для дальнейшего жизненного пути. Мы как будто нагружаемся во снах каким-то посланием, идеей и, анализируя, перерабатываем сырье, питая сознание и свою индивидуальность, ассимилируя новые, важные для нас содержания, а также укрепляя эту магическую связь между сознанием и бессознательным, ту связь, которой не хватает для целостности индивидуума. Признаком успешного анализа является состояние. Состояние легкости, полноты, целостности. Это невозможно описать, но каждый, кто сталкивался с ним, поймет о чем речь. Сам процесс анализа снов — это их неделание, выражаясь другим языком.

Практический метод анализа снов

Начинать анализ сна стоит с детального описания. Обстановка (справа-слева), цвета (или их отсутствие), персонажи, их одежда, неувязки и эмоциональные реакции во сне — всё имеет значение. Детали — это ключ к пониманию языка снов. С другой стороны, привязка к деталям или разбор вырванного из контекста образа не дает/даст увидеть общую картину и понять смысл сообщения. Подход к каждому сну должен быть отстраненным, твой сон — не твой сон, а чужой. Нужно узнать все о символах, встречающихся в снах, но начиная анализ — все забыть. Каждый сон — tabula rasa (лат. «чистая доска»).

Необходимо время от времени перечитывать свои старые сны — увидеть их логику последовательную, увидеть повторения, когда бессознательное на разные лады старается сообщить что-то — разными образами, разными действиями, разными символами и прилагательными.

Просмотр прошлых снов также помогает понять некоторые аспекты, что были пропущены в анализе, а также выстроить примерный ряд развивающихся событий, и возможно — их предопределение.

Теория сновидений Фрейда

В работе «Толкование сновидений» (1890) Фрейд описал, каким образом сновидения помогают психике защищать себя и достигать чувства удовлетворения. «Сновидение — это способ высвобождения неосуществленных желаний человека посредством его сознания без пробуждения физического тела».

Дневные переживания трансформируются в сновидение посредством деятельности сновидения, и таким образом сновидение является невинной платой за возможность сна. Сновидение само по себе не возникает. Появление сновидения связано с определенными проблемами, стоящими перед человеком, хотя это явно и не раскрывается в контексте сновидения. Почти каждое сновидение может быть понято как осуществленное желание. Сновидение — это альтернативный путь для удовлетворения требованиям бессознательного.

Исходя из детального анализа десятков сновидений, соотнося их с событиями жизни человека, Фрейд сумел показать, что деятельность сновидения — это процессы:

Эти изменения делают модифицированное желание приемлемым для эго, если первоначальное желание было в целом неприемлемо для бодрствующего сознания. Сновидения не являются беспорядочными или случайными, а представляют собой способ удовлетворения неосуществленных желаний.

Теория сновидений способствовала тому, что психоанализ сделал шаг от психотерапевтического метода к глубинной психологии, но Фрейд никогда не скрывал, что изучал сновидения как введение в теорию неврозов, что и определило его взгляды. Именно на сновидениях он доказывал правильность психоанализа, который показывает, что симптомы какого-то случая невротического заболевания имеют свой смысл, служат какому-то намерению.

Фрейд констатирует принципиальное различие между явным содержанием сновидения и его скрытыми мыслями (материалом сновидения), и считает, что сутью сновидения является процесс работы сновидения, а не его материал. Когда же путают сновидение с его скрытыми мыслями, то сновидение может представлять все, что содержат скрытые мысли, и может быть заменено ими (т. е., намерением, предостережением, рассуждением, приготовлением, попыткой решения какой-то задачи и т. д).

Таким образом, бессознательная работа мышления человека (скрытые мысли) не тождественна работе сновидения. Но именно из оценки скрытых мыслей сновидений мы узнаем, что все эти сложные душевные процессы могут проходить бессознательно. Сновидение является краткой выжимкой из ассоциации, а его элементы выступают как бы избранными представителями всего их множества. Ассоциации к сновидению еще не являются скрытыми мыслями сновидения, они лишь «касаются их намеками».

Столкнувшись с проблемой аффектов в сновидении, Фрейд признавал, что во всей теории сновидений этот момент является самым уязвимым. Ведь если сновидение является исполнением желания, то во сне невозможны мучительные ощущения.

Бессознательное влечение и есть создатель сновидения, его движущая сила. Как и любое другое влечение, оно стремиться не к чему иному, как к своему собственному удовлетворению, это и является смыслом всего сновидения. По мнению Фрейда в любом сновидении влечение должно предстать как осуществление. Желаемое удовлетворение влечения переживается галлюцинаторно как реальное. Скрытые мысли сновидения драматизируются и иллюстрируются.

В течение жизни точка зрения Фрейда относительно сновидений менялась. Если вначале он был убежден, что почти каждое сновидение может быть понято как осуществленное желание (способ удовлетворения неосуществленного желания), то в последствии он уточняет, что сновидение является попыткой исполнения желания. Кроме того, Фрейд стал признавать, что с помощью его метода можно толковать «не все» сновидения.

Изначально Фрейд считал, что создателем сновидения является бессознательное влечение, которое стремиться к своему собственному удовлетворению и это является смыслом всего сновидения. Потом он добавляет, что состояние сна кажется особенно подходящим для приема телепатического послания, тем самым, расширяя список «материала» сновидения, придает ему дополнительную функцию и дополнительный энергетический источник.

Теория сновидений Юнга

По Юнгу, сны играют важную дополнительную (или компенсаторную) роль в психике. «Общая функция снов — попытаться восстановить наш психологический баланс продуцирования материала сна, который восстанавливает трудноуловимым способом общее психическое равновесие». Юнг подходит к сновидениям как к живым реальностям. Иначе их понять невозможно. Уделяя внимание форме и содержанию сновидения, Юнг, пытался раскрыть значение символов сна, при этом постепенно отходя от свойственного психоанализу доверия к свободным ассоциациям в разборе сновидений. Для интерпретации снов не может быть простой механической системы, так как сон связан с символами, имеющими более одного значения.

Джереми Тейлор, признанный авторитет в юнгианской теории сновидений, постулирует основные предположения относительно снов:

Более важным, чем когнитивное понимание сна, является понимание его как акта извлечения опыта из материала сновидения и принятие этого материала всерьез. Сны следует рассматривать не как изолированные события, но как сообщения, идущие из бессознательного. Сон — процесс, создающий диалог между сознанием и бессознательным как важный шаг их интеграции.

Выводы и обобщения по теории Юнга:

  1. Открыта зависимость между психическим заболеванием и символичностью сновидений. Сновидения становятся более замаскированные и символические по мере улучшения психического здоровья
  2. Способ существования человека, выраженный в сновидении, часто дублирует модусы существования в бодрствовании, но сны часто высвечивают те реальности человеческого мира, о которых сновидец не знает в бодрствовании
  3. Экзистенциальная психология отвергает принцип причинности и обращает основное внимание лишь на поведенческие события, вводит свой — феноменологический — метод
  4. Для феноменолога реально то, что может быть увидено или прожито. Истина раскрывается в самих феноменах
  5. Изучать — значит видеть без каких-либо гипотез или предвзятостей
  6. Ассоциации (Фрейд) или амплификации (Юнг) заменяются вопросами аналитика, которые позволяют, в результате инсайтов пациента, определить значение сна в соответствии с бодрствующей жизнью, и построить более здоровое бытие в мире
  7. Сны — откровение экзистенции, феномены сна — всего лишь то, чем они являются, они раскрывают психическое содержание