Физическое воздействие на индивида коллективно внушенной мысли о смерти

В обществах, которые нам предстоит рассмотреть, самоубийство часто есть результат навязчивой идеи того же рода; то, что индивид в некоторых греховных или магических состояниях совершает неоднократные попытки покончить с собой, в частности, в стране маори, говорит об устойчивости этого внушения. Оно может иметь одни и те же формы, но разные следствия в системе фактов, которые мы сейчас опишем, ибо в этом случае имеет место самоубийство в результате вторжения воли и насильственного акта. Влияние социального фактора на физиологию реализуется через очевидного психического посредника; эта личность сама себя уничтожает, и акт носит бессознательный характер.

Мое исследование взаимоотношений психологии и социологии целиком посвящено проблемам метода. Но метод оправдан только тогда, когда открывает определенный путь, когда является средством классификации фактов, ранее ей не поддававшихся. Он представляет интерес лишь тогда, когда обладает эвристической ценностью. Поэтому я перейду к позитивной работе и покажу, что за некоторыми утверждениями, которые позволил себе высказать, стоят факты, обнаруживающие, в частности, существование в человеке прямой связи между физическим, психологическим и моральным, то есть социальным.

Я уже указывал вам на то, что в очень многих обществах навязчивая мысль о смерти, имеющая чисто социальное происхождение, без всякой примеси индивидуальных факторов, способна произвести такие умственные и физические разрушения, так подействовать на сознание и тело индивида, что вскоре вызывает его смерть без каких-либо внешних или поддающихся обнаружению нарушений. И я обещал предоставить вам документированные факты, доказательства и, по крайней мере, предварительный анализ. Предлагаю их для обсуждения и вашей критики. Но вначале определим проблему.

Определение коллективного внушения мысли о смерти

Не будем путать эти факты с другими, близкими им и ранее смешиваемыми с ними под общим названием танталами. В обществах, которые нам предстоит рассмотреть, самоубийство часто есть результат навязчивой идеи того же рода; то, что индивид в некоторых греховных или магических состояниях совершает неоднократные попытки покончить с собой, в частности, в стране маори, говорит об устойчивости этого внушения. Оно может иметь одни и те же формы, но разные следствия в системе фактов, которые мы сейчас опишем, ибо в этом случае имеет место самоубийство в результате вторжения воли и насильственного акта. Влияние социального фактора на физиологию реализуется через очевидного психического посредника; эта личность сама себя уничтожает, и акт носит бессознательный характер.

Категория фактов, о которых я хочу с вами говорить, с нашей точки зрения и для нашего доказательства поразительна в ином отношении. Это случаи смерти, наступающей грубо, элементарно у многих индивидов, но просто потому, что они знают или верят (что то же самое), что они скоро умрут.

Среди этих последних фактов уместно выделить случаи, когда эти вера и знание имеют или могут иметь индивидуальное происхождение. Мы сейчас увидим, что в рассматриваемых цивилизациях они часто смешиваются с теми фактами, которые непосредственно являются предметом нашего рассмотрения. Ясно, однако, что если индивид болен и верит, что скоро умрет, даже если болезнь, по его мнению, вызвана колдовством другого или собственным грехом (совершенным сознательно или вследствие упущения), можно утверждать, что именно представление о болезни является «средством-причиной» сознательного или подсознательного умозаключения.

Мы же рассмотрим только случаи, когда умирающий субъект не считает себя больным или не знает, что болен, а просто уверен, что по определенным причинам коллективного характера находится в состоянии, близком к смерти. Это состояние, как правило, совпадает с разрывом связей (вследствие либо магии, либо греха) со священными силами и вещами, присутствие которых обычно поддерживает индивида. Сознание в этом случае полностью охвачено мыслями и чувствами исключительно коллективного происхождения, не отражающими никаких физических нарушений. Анализ не обнаруживает никакого элемента воли, выбора, даже произвольного создания представлений у жертвы, или же умственного расстройства индивида вне собственно коллективного внушения. Этот индивид верит в то, что он околдован, или в свою вину и умирает по этой причине. Такова в итоге категория событий, которой мы ограничиваем наше рассмотрение. Другие факты: самоубийство или болезнь, вызванные теми же состояниями греха или околдованности, явно менее типичны. Усложнив наше исследование столь детальным ограничением, мы сделаем его более простым, четким и доказательным.

Отмеченные факты хорошо известны во многих, так называемых, низших цивилизациях, но редки или отсутствуют в наших. Это связано с их отчетливо выраженным социальным свойством, так как они явно зависят от присутствия или отсутствия некоторых специфических институтов и верований, исчезнувших у нас: магии, запретов и табу и т. д. Но как бы многочисленны и известны у этих народов они ни были, они, по моему убеждению, не подверглись сколько-нибудь глубокому психологическому и социологическому изучению. Бартель и Штоль называют многие из них, но смешивают их с другими и не идут дальше коллекционирования фактов, собранных у самых различных категорий народов. Тем не менее, этих старых добротных книг достаточно, чтобы проникнуться идеей распространенности подобного рода фактов среди человечества. Мы же будем действовать более методично, сосредоточив наше исследование на двух группах фактов двух групп цивилизаций: одной, наиболее низкого из возможных, уровня, или, точнее, наиболее низкого уровня, известного нам, австралийской; другой, уже весьма развитой и несомненно испытавшей различные перемены, цивилизации маори, малайо-полинезийцев Новой Зеландии. Я ограничусь фактами, собранными незабвенным Герцем и мной. Легко было умножить число сравнений; в частности, в Северной Америке, в Африке факты того же рода встречаются часто и были даже хорошо описаны старыми авторами. Но лучше сконцентрировать наше внимание на двух видах фактов, одновременно достаточно близких и удаленных друг от друга, для того, чтобы сравнение было возможно; фактов, внутренняя природа и функционирование которых, а также их отношение к социальной среде и индивиду, нам хорошо известны.

Краткое описание этих умственных, физических и социальных условий, в которых возникают случаи подобного рода, небесполезно. П. Фоконне хорошо описал их, например, в связи с проблемой ответственности в различных обществах, а Дюркгейм — в связи с многочисленными австралийскими религиозными фактами: траурными и прочими обрядами, бурными порывами, охватывающими группы, неистовыми страхами, во власти которых они могут находиться. Но тотальные овладения индивидуальными сознаниями, осуществляемые в группе и группой, не прерываются. Возникшие идеи поддерживаются и воспроизводятся в индивиде под постоянным давлением группы, воспитания и т. д. По малейшему поводу они вызывают разрушение или пробуждают могучие силы.

Интенсивность этих воздействий морального на физическое тем более примечательна, что физическое у этих народов более сильно, грубо, животно, чем у нас. Повседневные, а также этнографические наблюдения австралийских и многих других племен обнаруживают, что тело аборигена обладает поразительной физической выносливостью. Либо по причине действия солнца и постоянной полной или почти полной наготы, либо по причине незначительной скептичности среды и орудий до прихода европейцев, либо вследствие некоторых особенностей этих рас, отобранных данным образом жизни, в частности, в их организмах могут быть физиологические элементы, вещества и т. д., отличные от элементов более слабых рас, тех самых элементов, исследование которых малоуспешно начал Г. Эйден Фишер. Какова бы ни была причина, даже в сравнении с африканцами организм австралийца отличается поразительной способностью к излечению. Роженица сразу же возвращается к своим повседневным занятиям, начиная ходить через несколько часов после родов. Страшные порезы на теле быстро заживают. В некоторых племенах обычное наказание состоит в том, что вонзают лезвие в ягодицу женщины или юноши. Переломы руки вылечиваются очень быстро с помощью слабых лубков. Все эти случаи заметно контрастируют с другими. Даже в случае легкого ранения у индивида нет никакого шанса выздороветь, если он верит, что копье заколдовано. Если он повреждает какой-нибудь орган, то начнет быстро выздоравливать лишь с того дня, когда поладит с правилами, которые он нарушил, и так далее. Подобное максимальное воздействие морального на физическое, очевидно, еще более ощутимо в случаях, когда нет никакой раны, что целиком входит в предмет нашего рассмотрения.

Новозеландское поле наблюдения также изобилует типичными фактами, хотя организмы новозеландцев более слабы и менее устойчивы по отношению к физическим агентам, чем у австралийцев. Общим местом их этнографических описаний, особенно старых (до появления оспы и т. д., европейцев, которые истребляли их), стали их сила, здоровье, быстрота заживления ран, до тех пор, пока моральное не затронуто. Но они интересуют нас с других точек зрения. Новозеландцы, как и все малайо-полинезийцы, больше всех склонны становиться жертвой отмеченных панических состояний. Все знают о малайском амок: мужчины (это всегда мужчины) даже еще в наши дни и даже в больших городах, чтобы отомстить за смерть близкого человека или за оскорбление, срываются с места, бегут от амок и убивают на своем пути столько людей, сколько смогут, пока сами не падают замертво. Новозеландские и вообще малайско-полинезийские племена особенно отличаются возбудимостью подобного рода. Именно среди них Герц удачно выбрал для анализа эти удивительные эффекты механизмов морального сознания. На примере маори, в частности, хорошо видны максимумы умственной и физической силы вследствие моральной и мистической причин, а также депрессии по тем же самым причинам.

Австралийские типы фактов

Австралийцы считают естественной только ту смерть, которую мы называем насильственной. Рана, убийство, перелом являются естественными причинами. Против убийцы ведется менее яростная кровная месть, чем против колдуна. Все остальные виды смерти рассматриваются как имеющие магическое или же религиозное происхождение. Только на Новой Зеландии навязчивую идею о том, что он скоро умрет, индивиду внушают события морального и религиозного происхождения; даже колдовство обычно воспринимается главным образом как имеющее целью заставить совершить грех. Австралийские факты, напротив, встречаются в обратной пропорции. Случаи, когда смерть вызвана мыслью, что она — фатальный результат греха, — насколько нам известно, достаточно редки: мы обнаружили лишь незначительное число их, причем главным образом они относятся к преступлениям, касающимся тотема, в частности, его поедания, или же пищи, запрещенной возрастными классами. Из последней категории приведу два достаточно типичных примера, которые не пришлось рассматривать Дюркгейма. «Если молодой вакельбура (девочка или мальчик) поест запретной дичи и про., он заболевает и, по-видимому, сам себя поедает; он умирает, издавая крики съеденного животного.» Это его дух вошел в него и его убивает. Другой пример относится к тем отдельным случаям, которые нас касаются более непосредственно. Мак Элпайн нанимал одного молодого курное в 1856-1857 годах. Это был сильный и здоровый негр. Однажды Мак Элпайн застал его больным. Он рассказал, что сделал то, что не должен был делать: украл самку опоссума до того, как получил разрешение съесть ее. Старики обнаружили это. Он знал, что больше уже не встанет. Он слег, так сказать, под влиянием этой веры, уже никогда не поправиться и умер через три недели.

Таким образом моральные и религиозные причины у австралийцев также могут вызвать смерть посредством внушения. Последний факт является также переходной ступенью к случаям смерти чисто магического происхождения. Со стороны стариков имела место угроза. Впрочем, поскольку значительное число смертей, вызванных магией, возникает в процессе кровной мести или наказания, индивид, чувствующий себя околдованным этим юридическим колдовством, поражается также и морально в точном смысле слова; совокупность австралийских фактов довольно близка достоверным марийским фактам. Однако обычно речь идет о магии. Человек, верящий, что он околдован, умирает; таков грубый и постоянно встречающийся факт. Приведем несколько преимущественно давних случаев, непосредственно наблюдавшихся, главным образом, точно установленных, или даже описанных натуралистами и медиками. Бэкхауз рассказывает, как около 1840 года в Бури Айленде один мужчина уверовал в то, что он околдован, сказал, что умрет на следующий день и умер. В округе Кеннеди в 1865 году у супругов Элен старая ирландская служанка обвиняет чернокожую служанку в эгоизме и говорит ей: «Ты скоро умрешь из-за своей жестокости». «Женщина с минуту глядела, руки ее обвисли, она побледнела… и, в отчаянии, под влиянием этих слов стала чахнуть и менее чем через месяц умерла».

Старые авторы рассказывают о подобных фактах в более общем виде. Остин, обследовавший округ Кимберли в 1843 году, отмечает удивительную жизнеспособность чернокожих и их поразительную смертельную слабость, возникающую при мысли, что они околдованы. (согласно натуралисту Фрогитту, когда чернокожий знает, что это (колдовство) совершено против него, он чахнет от страха). Один автор, проводивший наблюдение около 1870 года, видел мужчину, заявившего, что он умрет в определенный день, и умершего в этот день от чисто воображаемой силы. Миссионер с севера Виктории преподобный Палмер в целом весьма определенно высказывается относительно некоторых племен, где он видел подобные случаи в одном из племен Квинсленда, наименее затронутых внешним влиянием. Миссионер уточняет (то ли это англо-австралийский жаргон, то ли факт?), что если не находят антиколдовского средства «кровь портится, и околдованный умирает».

Отмечались случаи, когда индивид умирал даже в установленное время. В других случаях, довольно редких и выходящих за рамки магии, но все же связанных с социальным и религиозным, также отмечают подобное, когда имеет место навязчивое преследование умершим. Тот же Бэкхауз рассказываем, как в два дня умер чернокожий из Молонбаха: он увидел «бледнолицего» мертвеца, который сказал ему, что он умрет в это время. Убийца ботаника Стивенса в 1864 году умер за один месяц от голода в тюрьме. Убитый якобы смотрел на него из-за плеча. В одной легенде двери (документ подобного рода достоин в наших глазах тщательного изучения), превосходно изложенной, рассказывается, как божественный предок, Мура Ванмондина, покинутый своими близкими, пожелал умереть и умер. Он околдовал сам себя обрядом сжигания кости. Чем больше он страдал, тем больше радовался, и завершил жизнь так, как пожелал.

Исследование излечения от этих навязчивых состояний и болезней так же показательно, как и исследование их смертельных последствий. Индивид исцеляется, если магическая церемония заклинания, если антиколдовство действует столь же неотвратимо, как и в том случае, когда он умирает. Два современных исследователя, один из которых врач, рассказывают, как умирают от «кости мертвеца» у вонкангуру: причиной является сильный испуг. Если эта кость обнаруживается, околдованный чувствует себя лучше, если нет — хуже. «Европейская медицина бессильна. Она ничего не может, она не из той категории, что колдовство». Надо основательно прочитать историю, рассказанную сэру Болдуин Спенсеру, крупному физиологу и антропологу, одним из стариков какаду, неким Мукалакки. В молодости он нечаянно съел змею, запретную для его возраста. Один старик заметил это. «Зачем ты ел ее, ты еще мал … ты серьезно заболеешь», — сказал он ему. Сильно напуганный, он спросил: «Что, я умру?» На что старик воскликнул: «Да, постепенно ты будешь умирать». Пятнадцать лет спустя Мукалакки почувствовал себя плохо. Старый мужчина-врачеватель спросил его: «Что ты съел?» Он вспомнил и рассказал старую историю. «Значит, сегодня ты умрешь», — сказал туземный доктор. В течение всего дня больному становилось все хуже и хуже. Потребовалось трое мужчин, чтобы удерживать его. Дух змеи свернулся в его теле и время от времени исходил из него через лоб, шипел во рту и т. д. Это наводило ужас. Послали довольно далеко за знаменитым перевоплощением одного прославленного врачеватель. Некто Моргун прибыл вовремя, так как конвульсии змеи и Мукалакки становились все более ужасающими. Он отослал окружающих, в тишине рассмотрел Мукалакки, увидел мистическую змею, взял ее, положил ее в медицинскую сумку и унес обратно в родную местность, где поместил в наполненную водой яму и велел ей там оставаться. Мукалакки почувствовал громадное облегчение, он сильно пропотел, уснул и утром почувствовал себя здоровым… если бы Моргун не оказался там и не извлек змею, он бы умер. Только Моргун обладал такой силой, чтобы сделать это и т. п.

Уитнелл сообщает также относительно племен Севера (Северо-Запада на сей раз), что тотемные святилища и церемонии обладают лечебными достоинствами того же рода … эффективными даже для сознания маленьких детей. В сущности речь идет об обнаружении и восстановлении связи с важнейшим священным явлением. Так двери, считающий себя околдованным, спасается священным песнопением своего клана, своего предка, муарами, а также песнопением некоего предка, ставшего непобедимым. В одном песнопении смешанного туземно-христианского происхождения, излагаемом Балмером и сочиненном в связи с похоронами одного обращенного чернокожего, говорилось, что он был защищен от смерти, поддерживаемый твоим спасающим духом. Один из лучших этнографов Центральной Австралии подтверждает интерпретации Районом и Хауиттом церемоний миндали (инициации и искупления) и обрядов конурами и индивидуума. Их смысл состоит в том, чтобы показать людям, что они находятся в согласии со всем миром.

Эти формы сознания целиком проникнуты верой в эффективность слов, в опасность зловещих магических актов. Они также бесконечно озабочены чем-то вроде мистики душевного покоя. Таким образом слабая вера в жизнь рушится или же восстанавливает свое равновесие вспомогательным средством, колдуном или духом-покровителем, коллективным по своей природе так же, как и само нарушение равновесия.

Новозеландские и полинезийские типы фактов

Данные описания составляют также нечто вроде объединяющего начала этнографии маори и всей Полинезии. Треджир, один из лучших знатоков, часто возвращается к этому предмету. Огромная (физическая выносливость маори широко известна. Она, возможно, не превосходит выносливость наших предков двухтысячелетней давности. Тем не менее, заживление ран бывает поразительным. Треджир приводит замечательные случаи. Например, один человек прожил до глубокой старости без челюсти: она была снесена снарядом в 1843 году. С этой выносливостью сильно контрастирует слабость в случае болезни, вызванной грехом, магией или даже наивностью, из-за которой совершены эти поступки. Превосходный старый автор Джарвис Гавайи великолепно описывает вызванное таким образом состояние: будучи следствием колдовства, это смерть от отсутствия аппетита в отношении жизни, от фатального упадка духа, от полной апатии. Пословица, существовавшая на Маркизских островах еще до прихода европейцев, гласит: «Мы грешники, поэтому умрем». Одна альтернатива господствует над всем сознанием, не знающим середины. С одной стороны, физическая сила, веселость, основательность, грубость и умственная простота, с другой — без переходной ступени — безграничное и безостановочное возбуждение скорби, оскорблений или же депрессия, также безграничные, безостановочные и без перехода, жалобы на одиночество, отчаяние и, наконец, внушение смерти. Ньюмен считает, что оно влияет даже на общий уровень смертности: «Несомненно, многие маори умирают от незначительных недомоганий, просто потому, что, будучи пораженными болезнью, они не борются с ней, не пытаются даже ей сопротивляться, но заворачиваются в одеяло и ложатся именно для того, чтобы умереть. Они имеют вид людей, у которых не осталось больше душевных сил, а их друзья смотрят на них, не слушая, ничего не делая, принимая их участь как решенную». Во всяком случае сами маори таким образом классифицируют причины своих смертей: а) смерть от духов (нарушение табу, магия и т. д.); б) смерть на войне; в) смерть от естественного разрушения; г) смерть от несчастного случая или самоубийства. И самое большое значение они приписывают первой из названных причин.

Система этих верований, следовательно, та же, что в Австралии, только результаты, а, следовательно, и интенсивность верований распределяются иначе. Доминируют чисто моральные и религиозные понятия. Колдовство играет ту же самую роль, что в Австралии, но мораль полинезийца, богатая, гибкая и в то же время грубая и простая в своих переменах или следствиях, является причиной большинства смертей. Вот некоторые факты, доказывающие связь этих типов. Отметим вначале, что хотя полинезийский тотемизм, особенно на Новой Зеландии, довольно слабо выражен, он оставил следы, дающие представление о некоторых причинах смерти. В частности, Марине сообщает, как на островах Тонга, у мужчины, съевшего запретную черепаху, в результате увеличилась печень, и он умер. Но сильнее всего нарушенные табу (тотемические) мстят за себя на Самоа. Поглощенное животное говорит, действует внутри, разрушает человека, поедает его, и он умирает. Случаи смерти от магии также очень многочисленны. Марине сообщает, как одна женщина (дух) постоянно преследовала дух молодого вождя. Тохунга сказал ему, чтобы он умер в течение двух дней, и он умер. В другом случае в результате колдовства умирает бог-чудовище. Смерти вследствие предзнаменования встречаются также часто.

Но чаще всего смерть происходит в результате «смертного греха». Это выражение принадлежит, впрочем, им самим. Бесчисленные описания обычно весьма подробны и имеют множество мифологических вариантов: душа становится тяжеловесной; она связывается веревками, сетями и узлами; она исчезает; она захватывается, она не единственное духовное начало, живущее в теле; у нее есть сосед, преследующий ее; она сталкивается с животным или вещью, которые захватывают тело или ее самое. Все эти выражения, понятные, конечно, неврологу и психологу, находят здесь широкое употребление, безусловно, традиционное и специфическое.

Но не следует слишком отделять следствие от его причин. Маори — люди щепетильные и изощренные в области морали. Мы оставляем в стороне прекрасный анализ Герцем этих сложных типичных механизмов, извлечем из него лишь два замечания: смерть от магии очень часто воспринимается и часто возможна только как следствие предшествующего греха. И, наоборот, смерть от греха часто есть лишь результат магии, заставившей согрешить. Божества, предзнаменования, духи могут также вмешиваться в дела. Это настоящие болезни сознания, вызывающие состояния фатальной депрессии и сами порождаемые этой греховной магией, которая заставляет индивида чувствовать свою вину, ввергает его в состояние вины. К счастью, об этой совокупности фактов мы располагаем обширной работой медика. Доктор Голди с помощью одного из лучших этнографов, Элсдона Теста, создал теорию, даже сравнительную теорию, этих фактов. В главе, названной «Фатальная меланхолия с быстрым исходом», говорится о том, что «люди сами стремятся к смерти». Вот некоторые факты, которые он приводит. Доктор (впоследствии сэр) Барри Трюк знал одного индивида отличного здоровья, геркулесова телосложения, который умер менее чем за три дня от этой «меланхолии». Другой, превосходно выглядевший и «безусловно, без всякого повреждения внутренних органов», «опечалился от жизни», сказал, что умрет и умер через десять дней. В большинстве случаев, изученных этим доктором, период длился два-три дня.

Другие факты — исторические и заимствованы у Портленда, Тэйлора и других авторов. Эти факты наблюдало множество людей. Когда старый вождь Кукутаи, находясь на борту губернаторского корабля, увидел Северный остров и прибрежные скалы, ворота Страны Мертвых, он принес искупительную жертву духам, выбрасывая одежду людей, находившихся на борту, включая министров, затем свою собственную; «его состояние было столь угнетенным, что окружающие опасались за его жизнь».

Но позвольте мне привести не менее важные, чем эти конкретные факты, марийские литературные источники. Одно известное песнопение, рассказывающее о дочери Кикокко, хорошо описывает чувства больного.

Сверкающее солнце, ты остаешься еще на небе,
Покрывая пламенем твоих лучей вершину Пукихинау.
Оставайся там еще, о Солнце, пусть мы останемся вместе!
Увы, ты ничего не можешь сказать, моя подруга (мать).
Вин (бог войны и наказаний) порешил это иначе,
Он вонзил топор в мои кости и разъединил их,
Я разделан на куски, как ветка, оторванная
От своего ствола ударом, которая падая
С треском ломается на куски … и т. д.
Я сделал это. Я навел эту смерть
На себя, происходящего от бога.
И сейчас здесь, покинутый, я
Лишен всякой помощи.
Изможденный, заброшенный,
Истощенный страданием
Моего тела
Я ложусь, чтобы умереть.

Вот вывод доктора Голди:

«Эта столь часто наблюдавшая фаталистическая тенденция… приводящая к смерти после более или менее длительного периода глубокой депрессии, сопровождаемой отсутствием желания жить, обусловлена последствиями суеверного страха, воздействующего на чрезвычайно чувствительную нервную систему…»

«Я полагаю, что никто не пытался объяснить причину смерти, обусловленной столь любопытной формой меланхолии. В народном сознании предполагается, что «жертва отдает себя смерти», но мы не можем всерьез приписывать этот фатальный исход силе воли дикаря. Основная характеристика марийского духа — это его неустойчивость. Душевное равновесие человека находится во власти огромного множества повседневных случайностей: он — игрушка внешних обстоятельств. Поскольку его мозг не был объектом длительной и методичной моральной и интеллектуальной культуры, он лишен того умственного равновесия, которое характерно для высокоцивилизационных народов. Он не способен управлять собой. Он рыдает и смеется по самым ничтожным поводам; взрывы веселья или грусти могут исчезать в нем в одно мгновение…»

«В этом любопытном душевном состоянии, названном «тихоокеанской истерией», пациент после первоначального периода депрессии внезапно приходит в возбуждение, хватает нож или другое оружие, мечется по селению, нападая на всех встречных, нанося огромный урон до тех пор, пока не падает обессиленный. Если он не может найти нож, он может помчаться на прибрежную скалу, броситься в воды океана и плавать бесконечно долго, пока не будет спасен или не утонет. Это неистовое истерическое возбуждение встречается на всех островах, так же, как и противоположное состояние внезапной и глубокой депрессии…» (Здесь следует описание плачевных результатов спиритического сеанса после похорон. Одна из молодых сестер покойного слышит его голос, приходит в возбуждение, в состояние прострации, решает последовать за ним и убивает себя в несколько часов).

«Таким образом, высокоэмоциональные люди, мозг которых находится в состоянии неустойчивого равновесия, подверженные чрезвычайному возбуждению или глубокой меланхолии; люди, глубоко суеверные и не боящиеся смерти, у которых инстинкт сохранения жизни поразительно слабо развит, приписывают неограниченную власть злым богам и черным колдунам. Если кто-то из них обладает высокой степенью этих душевных характеристик и убеждается в том, что он стал жертвой всемогущего бога или тохунги (колдуна), сильнейший нервный шок делает всю его нервную систему онемевшей: она не оказывает сопротивления возникающему тогда состоянию остолбенения. Индивид погружается в себя и фиксируется на идее огромности своего греха и безнадежности своего положения. Он становится безнадежной жертвой меланхолии, основанной на иллюзии. Он захвачен всемогущей иллюзией: он оскорбил богов и потому умрет. Он теряет интерес к внешним явлениям, болезненное состояние носит всеохватывающий характер; нервная депрессия очень велика; имеет место потеря физической энергии, и эта вторичная депрессия постепенно распространяется на все органы. Жизненные функции, в том числе сердечная, подавляются, безвольные мускулы замирают, и в конечном счете происходит полная «анергия» или смерть. Неуравновешенный дух уступает без боя необузданной силе всеохватывающего суеверного страха».

Я просто представляю вам этот вывод для осмысления. Несмотря на свои устаревший с медицинской точки зрения язык, он имеет важное значение, и ценность его несомненно сохранится и в будущем.

Важность самих этих фактов, впрочем, трудно переоценить. Мы привели лишь очень небольшое их число из тех, что нам известны. Один из наиболее значительных и трагических фактов — это случай с мориори с островов Чаем, завоеванных маори в 1835 году, в результате чего численность местных жителей сократилась с 2000 до 25 человек. Женя, один из них, их переводчик, рассказывает, как они были привезены на Южный остров и что говорили их завоеватели: «Маори говорили: «Их стало мало не из-за того, что мы столько убивали. Но наутро после пленения мы очень часто находили их мертвыми в их домах. Их убивало нарушение собственного табу, необходимость совершать акты, раскрывающие их табу. Они были целиком во власти табу».

Мы знаем и знаменитый текст Джобса, также точно отражающий множество форм сознания, которые мы называем анормальными, но которые не были таковыми в этих цивилизациях.

«Тогда всемогущий Бог открывает уши людей, а в наказание они закупориваются.

Пусть спасет он свою душу от могилы и свою жизнь пусть проведет он вдали от меча.

Ибо опасность в том, что он будет уничтожен во плоти своей, в своей постели и в силе своих костей одновременно.

Жизнь его тогда ужасна и душа его ест хлеб только с омерзением. Он поддается в своей плоти (настолько, что его больше не видно), и кости его сдавливают так, что его больше не видно. И душа его приближается к могиле, а жизнь — к вещам, несущим смерть».

Таковы факты. Я прошу вас освободить меня от всякой психопатологической и невропатологической дискуссии. Все свидетели, даже медики, говорят, что в этих случаях нет никакого явного повреждения или болезни, поддающейся аускультация и т. д. Не знаю. Дальнейшие наблюдения крайне необходимы, может быть, вы сможете их стимулировать.

Но мне достаточно в качестве социолога показать вам направление, в котором я нашел многочисленные примеры, причем нормальные, или, во всяком случае, распространенные в своей нормальности. Именно это я вам и обещал.

Отмечу далее, что приведенные факты относятся к той категории, которую, на мой взгляд, надо изучать немедленно; это те явления, в которых социальная природа непосредственно соприкасается с биологической природой человека. Этот панический страх, дезорганизующий все в сознании, вплоть до того, что называют инстинктом самосохранения, дезорганизует главным образом самое жизнь. Психологическое звено зримо, солидно — это сознание. Но оно уязвимо: индивид околдованный или в состоянии смертного греха теряет всякий контроль над своей жизнью, утрачивает всякий выбор, всякую независимость, всю свою личность.

Более того, отмеченные факты относятся также к тем целостным фактам, которые, как я убежден, надо изучать. Рассмотрения психологического, или, точнее, психоорганического здесь недостаточно для описания всего комплекса. Здесь необходимо рассмотрение социального. И наоборот, недостаточно изолированного исследования того фрагмента нашей жизни, каковой является наша жизнь в обществе. Мы видим в данном случае, как уточняется дюркгеймовское представление о «homo duplex», и как можно рассматривать его двойственную природу.

Наконец, я думаю, что эти факты интересны с двойственной точки зрения: исследования целостности сознания и целостности поведения. Они позволяют увидеть противоположность целостности тех, кого неточно называют первобытными людьми и расщепленности тех людей, каковыми являемся мы, ощущающие себя личностями и противостоящими коллективу. Неустойчивость всего характера и жизни австралийца или маори очевидна. Эти коллективные или индивидуальные истерии, как называл их еще Голди, у нас уже связаны только с больницами или грубиянами. Они составляют оболочку, от которой наше моральное устойчивое ядро постепенно освободилось.