Серп двойника (Doppelganger)

В классической психодраме в некоторых ситуациях Вспомогательное-Я обозначается как «двойник», и его функция сравнима с функцией Вспомогательного-Я в юнгианской психодраме. Эта функция используется в работе с определенным диагнозом психологии развития. А именно, если проблемы коренятся в первой фазе детства, когда ребенок воспринимает мать как единое целое с ним. В практике классической психодрамы двойник или «дублер» (как его называет Яблонски) применяется более широко, в любых критических ситуациях. Роль «Дублера» Яблонски отчасти совпадает с ролью Вспомогательного-Я в юнгианской психодраме, однако, используется ситуативно, то есть имеет ограничения по времени действия и по содержанию.

«В рукавицу извозчика серебряную каплю пролил. Взлифтился, отпер дверь легко. В потерянной комнате пахло молью, полночь скакали в черном трико. Сквозь глаза пьяной комнаты, игрив и юродив, похотью стоял лунный тик. На гениальном диване, напротив меня, хохотал в белье мой двойник. И Вы, разбухшая, пухлая, рыхлая. Обнимали мой вариант костяной. Я руками взял Ваше сердце выхоленное, исчеркал его злобой стальной».

Самой природе индивида присуща тенденция к удвоению. Интерес к теории и истории удвоения связан с тем, что это явление имеет очень глубокие архетипические корни, уходящие в доисторические времена. Двойник (Doppelganger) — существенный персонаж немецкой литературы эпохи романтизма. Не обошла его вниманием и литература русская. Так, у Ф. М. Достоевского есть повесть «Двойник», страшная и скучная. Он сам признавал: «Повесть эта мне положительно не удалась» и вдруг продолжал: «Но идея была довольно светлая, и серьезнее этой идеи я никогда ничего в литературе не производил».

Двойник — очень важное и непростое понятие. Двойников множество: это и тень, которая есть у каждого, и то темное, что живет внутри человека (ведь уже в нас самих заключены противоположности, плохое и хорошее, доброе и злое). По определению Юнга Тень — это темный центр личного бессознательного. Сюда входят желания, тенденции, переживания, которые отрицаются индивидуумом как несовместимые с существующими социальными стандартами, понятиями об идеалах и т. д. У тени есть границы, но человек должен понимать: это темный двойник, к которому несводима его личность. Юнг предупреждал, что «уничтожить тень не стоит и пытаться».

Представление о двойнике, вероятно, возникло давно, оно было аналогично представлению о душе. Душа — она невидима. Возможно, отсюда вытекает тенденция к удвоению, которая может выражаться, например, в фантомных болях — когда человек воспринимает утраченную часть тела (чаще всего ампутированную конечность) как невидимую, но существующую, причем это сопровождается мучительными болями именно в невидимой части тела.

Клинический пример удвоения — симптом двойника при инфекционных болезнях (в частности, в бредовых переживаниях при сыпном тифе): у больного может возникать отчетливое ощущение собственного тела, лежащего рядом.

Сама идея двойников присутствует в психике человека, но идея эта постоянно вытесняется, трансформируется. Например, когда я смотрю в зеркало, я вижу не себя, не двойника, а копию, так как мой правый глаз в зеркале — это левый глаз второго.

Стадия зеркала

Открытие «стадии зеркала» принадлежит французскому психоаналитику Ж. Лакану. Впервые человек сталкивается со своим двойником, когда видит свое отражение в зеркале. Лакан говорит, что «стадия зеркала» — это этап становления человеческого существа между 6—18 месяцами. Беспомощный младенец, не способный к координации движений, предвосхищает в своем воображении целостное восприятие своего тела и овладение им. Этот единый образ достигается посредством отождествления с образом себе подобного как целостной формой; конкретный опыт такого построения единого образа — восприятие ребенком своего отражения в зеркале. Стадия зеркала представляет собой матрицу и набросок будущего «Я».

В основании «стадии зеркала» лежит «преждевременность рождения», беспомощность, отсутствие моторной координации послеродовых месяцев, витальная зависимость от Другого, от матери. Судьба новорожденного — социализация или смерть. Хоть и с «опозданием» на несколько месяцев, зеркальный образ позволяет скоординировать моторные функции, и ребенок начинает овладевать своим собственным телом. Запечатлеваемый образ себя в дальнейшем действует как жизненно необходимая опора, без которого «Я» утрачивается в психотическом неразграничении внутреннего и внешнего.

На «стадии зеркала» создается нарциссический образ, синтезирующий единство собственного тела, образа его. Свидетельством иллюзорности этого единства является тот психотический распад целостности тела, который встречается при шизофрении. До «стадии зеркала» ребенок переживает свое тело не как целостность, а как автоэротическую автономию его частей. Встреча с зеркальным двойником приводит ребенка в восторг, а опыт «удвоения реальности» призван нейтрализовать угрожающий распад образа тела. Отождествляя себя с образом, приходящим извне, ребенок делает первый шаг к признанию себя — собственного «Я». Это признание приходит извне, и оно всегда должно и будет приходить. Единство собственного «Я» будет носить отпечаток воображаемого, иллюзорного единства, поддерживаемого человеком на протяжении всей жизни. Признавая себя в других, человек будет радикально отчужден от себя в этой «объективирующей идентификации». Он будет соперничать со «своим собственным образом». Так, «Я» никогда не обретает свое собственное «Я»: «Я» — не своя собственность. Свой собственный образ сконструирован индивидом вне себя, он присвоен. Субъект обретает в воображаемом образе другого формы образа собственного «Я».

По легенде Нарцисс влюбился в свой собственный образ, приняв себя за другого. Нарциссизм парадоксально хранит в себе образ Другого и оказывается непреложным условием социализации. Лакан говорит: «Нарциссизм стадии зеркала уже шаг к социализации». Фрейд объяснял нарциссический выбор объекта превращением агрессивности в любовь. Это превращение позволяет вытеснить агрессивность и вступить в социальные отношения. «Стадия зеркала» сочетает в себе нарциссическую любовь и агрессивность.

Одна из особенностей индивида в том, что человек может овеществлять отношения (например, овеществлением глубокого личного отношения любви является ребенок). На «стадии зеркала» же овеществляется самоотношение индивида.

Одно из существенных для психологической истории человека следствий «стадии зеркала» будет состоять в признании ребенком того, что образ, представленный в зеркале, — его собственный, он целостен, он постоянен, и вместе с тем что это именно образ, а не он — реально вне зеркала существующий. Встретив в зеркале свое отражение, ребенок пройдет путь от восприятия его как нечто чуждого ему до принятия его в качестве своего собственного.

Что не отражается в «зеркале», того, возможно, и нет. Психоанализ строится на детальном анализе ограниченного числа клинических случаев, на case-study: это относится и к Фрейду, и к Лакану.

У Лакана есть разбор клинического случая Маргерит Пантэн-Анзьё, которая поступила в больницу после покушения на жизнь знаменитой парижской актрисы Югет Дюфло. Расследуя её дело в течение полутора лет, Лакан заключает: в данном случае мы имеем дело с самонаказующей паранойей. Когда Маргерит наносит ножом удар актрисе, то метит она на самом деле в себя, ведь Дюфло — женщина её мечты, её идеал. Маргерит отождествляет себя с актрисой и тем самым выходит за пределы биологического тела. Маргерит и есть Югет.

Самость и Двойник

Ассоциативная связь понятий Самость и Двойник сомнений не вызывает. Х. Кохут говорит о том, что у человека Самость образует два полюса, и вводит специальный термин — «биполярная Самость». Первый полюс Самости — это полюс базальных стремлений обладать силой и знаниями (полюс сил и притязаний). Находясь на этом полюсе, человек хочет развить свои силы, знания, т. е. это полюс внутреннего роста; второй полюс — это полюс руководящих идеалов (полюс идеалов и норм, формирующих рамки целей).

Между этими двумя полюсами вспыхивает дуга напряженности — некоторое подобие вольтовой дуги, которая освещает самость. Когда самость освещается, человек получает своего двойника в виде идеального образа себя (например, «я чемпион»), как «волшебное зеркало» предполагает сказочного двойника.

С точки зрения Фрейда, генитальная стадия психосексуального развития проявляет себя в пубертатном периоде во второй раз. Сначала эта фаза развития известна как фаллическая — между тремя и шестью годами интересы ребенка сдвигаются в новую зону, область гениталий. На протяжении фаллической стадии дети могут рассматривать и исследовать свои половые органы, проявлять заинтересованность в вопросах, связанных с половыми отношениями. Их представления о взрослой сексуальности обычно смутны, ошибочны и весьма неточно сформулированы, хотя Фрейд и полагал, что большинство детей понимают суть сексуальных отношений более ясно, чем предполагают родители. Затем идет латентная стадия, которая продолжается до наступления половой зрелости, после её завершения начинают восстанавливаться сексуальные и агрессивные побуждения, а вместе с ними оживляется интерес к противоположному полу и возрастающее осознание этого интереса. Начальная фаза генитальной стадии (периода, продолжающегося от зрелости до смерти), характеризуется биохимическими и физиологическими изменениями в организме. Результатом этих изменений является характерное для подростков усиление возбудимости и повышение сексуальной активности.

Возможно, что и «стадия зеркала» также проявляется во второй раз в жизни человека, но уже как некоторый механизм психологической защиты.

Лакан определяет развитие и становление человеческой психики исходя из уверенности, что Ego (Moi) создается не в результате действия принципа реальности, а в результате череды идентификаций, в которых главную роль играет функция imago, структурирующая Moi, создающая поле воображаемого и позицию другого. Лакан превращает зеркало в образец «воображаемого отчуждения субъекта», поскольку в зеркало смотрятся ради «самопознания».

Зеркальным образом, первичной идентификацией со своим собственным двойником начинает выстраиваться лакановский субъект. «Стадия зеркала» — не просто эпоха в истории индивида, но изначальный этап истории, исток истории, в котором начинается непрекращающаяся до конца дней битва человеческого субъекта за самого себя, борьба с другим собой, со своим двойником.